- Чудная для прогулок погода, не так ли? - перекрикивая шум волн, сыронизировал мужчина.
- Очень, - больше сказать было нечего. Душа ликовала, будто она вырвала долгожданный глоток свободы. Дождь быстро намочил тонкую ткань, но Ники упрямо стояла на палубе, не желая проситься назад.
- Нам пора, - его голос заглушила налетевшая в этот момент волна. Вода поднялась так высоко, что хлынула на палубу, окатив пассажиров. В каюту они вернулись промокшие с головы до ног.
Вода стекала с Ники ручьями, так, что под ней образовалась целая лужа. Мужчина тоже промок, его одежда прилипла к телу, с арафатки капало.
- Раздевайся, — это было сказано в приказном тоне, и Ники даже не подумала подчиняться. Сетан уже снял рубашку и платок. На койку полетела поясная сумка. За ней ремень. Следующими были брюки.
- Ну, ты и упрямица! – удивился он, глядя, что девушка так и сидит, и, сложив руки на груди вопросительно заявил:
- Еще скажи, что ты стесняешься?!
- Не надо командовать мной, - зубы Ники выбивали дробь. Она замерзла, несмотря на то, что в каюте было довольно тепло. Мокрая одежда сковывала, но девушка никак не решалась раздеться.
- Женщиной нужно командовать, - Сетан говорил серьезно. – В моей семье мужчина главный, а женщина подчиняется. Так заведено еще со времен Альморавидов.
- Вот как? – Ники ехидничала. – Может еще и бить женщину нужно, чтобы послушней была?
- Бьют женщину только слабаки, и моральные уроды, - мужчина, не отворачиваясь, деланно безразлично снял плавки, заставив девушку опустить взгляд, и изучать под ногами мокрую лужицу. Он же, тем временем, встряхнул платок и повязал его вокруг своих бедер.
- Ники! - тон его голоса стал другим, более мягким. – Если ты не просушишь одежду, тебя ждет, в лучшем случае, насморк, а в худшем воспаление легких. Ты решила подкинуть мне очередную проблему, детка?
- Я не детка, - она вскочила. Стянула мокрые джинсы и майку, и осталась лишь в трусиках.
- Доволен! – это был вызов.
- Я уже все это видел, детка, - продолжил Сетан в своем репертуаре. – Если ты не забыла.
- Еще назови меня «сладкая» и я убью тебя! – разъярилась Ники.
- Ничего себе, заявки, - мужчина с любопытством склонил голову на бок. – Мне начинать бояться?
Но с нее уже слетел пыл. Зачем гневить человека, от которого ты зависишь? Сиюминутная злость была явно вызвана нервным напряжением, не отпускавшим ее последние дни.
- Извини, - выдавила она и, прикрывая голую грудь руками, села на узкую койку. – Я не истеричка и не шлюха. Просто очень устала. И я благодарна тебе за все, что ты делаешь для меня.
- Все-таки из тебя может выйти толк, - это прозвучало как комплимент. – И я не считаю тебя шлюхой.
Но она лишь фыркнула и промолчала. А ночью у нее начался жар.
11
Дамиан никак не мог понять, за что ему все это. Будто кто-то свыше решил, что он должен стать нянькой для избалованной, вредной девчонки, привыкшей, чтобы все вокруг исполняли ее капризы.
На краю сознания, даже пару раз мелькнула эгоистичная мысль – надо было оставить ее в отеле! Но теперь уже ничего не поделаешь, и нужно выполнить то, что обещал. Он ругал себя, ругал Дегдера, этого черного пса, уверявшего, что проблем не возникнет. И, действительно, сначала все шло довольно гладко. До тех самых пор, пока не стало известно имя миллионера, задолжавшего пиратам. Это стало первой проблемой. Но договор уже вступил в силу, и Дамиану ничего не оставалось, как идти на контакт.
Все переговоры проходили по телефону, в присутствии Дегдера.
- Этот малый слишком скользкий тип, - объяснял сомалиец, почему привлек к делу Дамиана, а не сделал это сам. – Боюсь, мы с ним опять не договоримся, как в первый раз. У тебя лучше получится. Вы, белые аристократы, знаете за какие ниточки дергать друг друга, - говорил он, будто в воду глядел, но даже не догадывался, насколько близок к истине.
История с пленницей могла выйти боком. Но обстоятельства играли не в его пользу. Во-первых, непредвиденно длительная задержка в Босасо и вообще в этой богом забытой стране, обходилась очень дорого. Во-вторых, человек задолжавший пиратам, по мнению Дамиана, заслужил, чтобы из него выбили спесь. И он решил идти до конца.