Громкий клич, словно громовой раскат, докалился до вражеских военачальников.
- Эта царица Ифрикии настоящая ведьма, - визирь искоса глянул в сторону напряженно застывшего в седле генерала Хасана. – В прошлый раз чародейка наслала на нас стену огня. Что ждать сегодня? Может быть, она заколдует воду, и ноги наших скакунов завязнут в мокром песке, - мужчина с опаской посмотрел на раскинувшееся поблизости соленое озеро.
- Не болтай лишнего, Малик, - полководец не повел и бровью. – Халид жил у этих варваров много лет, и царица считала его своим сыном. Никакая она не чародейка и не ведьма, просто хитрая стерва, - он усмехнулся, а хищный взгляд темных глаз впился в далекую фигуру той, что сейчас стояла на пути к его славе.
- Да начнется битва! – Халид ибн Нуман поднял свою секиру. – Раздавим этих песчаных червей!
И грянула битва.
Берберы дрались с отчаянным мужеством, и их царица сражалась с мечом в руке, во главе своих воинов. Но силы были не равны, и вражеский клинок достал Дахью аль Кахину, женщину-воительницу, владычицу Северной Африки.
- Мама! – в глазах старшего сына плескалось отчаяние. – Только не умирай! Я спасу тебя! – он попытался поднять ее, посадить на коня, чтобы вывести с поля боя. Рана была слишком глубокой, вся одежда царицы уже пропиталась кровью. Она вцепилась из последних сил в его руку.
- Амекран, сын мой, - обескровленные губы шептали чуть слышно, и юноше пришлось прильнуть к ним, чтобы услышать последнюю волю матери. – Вы должны принять их веру. Не спорь! Так надо. Только так вы спасетесь. И еще, - ее руки непослушно скользили по серебряной пряжке, в попытке расстегнуть пояс. – Возьми, - она наконец-то справилась с хитроумной застежкой. – Мое время настало. Отныне этому поясу иной украшать стан.
***
Солнце настойчиво пыталось пробиться сквозь плотные занавески окна. Ники потянулась, прислушалась к собственным ощущениям. Чего-то не хватало. Точнее кого-то. Того, кто был виновником этого удивительного сна. Вчера, Дамиан рассказал ей красочную историю о берберской царице, жившей полторы тысячи лет назад, и считавшейся прародительницей его рода.
Ники закрыла глаза. С улицы доносились детские голоса, далекий смех. Вставать не хотелось, и это было, как минимум, странно: долгожданный день возвращения домой наступил. Оттолкнуть эти чувства не получалось, поэтому пришлось признать очевидное: она никогда не была так счастлива.
Сразу нахлынули воспоминания о сегодняшней ночи, и о тех предыдущих ночах, проведенных здесь, в этом доме, в малознакомой стране, в постели с человеком, тоже, по сути, малознакомым и невыносимо захотелось почувствовать его тепло. Ники провела пальцами по простыням, еще хранившим манящий запах цитруса. По телу разлилась истома. Щеки запылали.
Она быстро встала и приняла душ.
Через полчаса в дверь постучали. К ее удивлению, на пороге стоял черноволосый мальчишка, один из сыновей Ясина и Амиры. Он сообщил, что ее ждут в доме.
- Дамиан уехал. Он прислал человека, который доставит тебя в аэропорт.
Новость уложилась в голове не сразу. Потом, в груди что-то неприятно шевельнулось и нахлынуло странное чувство, что ее опять предали.
- Я кое-что в дорогу тебе собрала, - Амира не заметила перемен в настроении гостьи. - Жаль, что ты так быстро уезжаешь, - она протянула пластиковый пакет. В голосе, действительно, звучало сожаление
- Мне тоже жаль, - Ники выдавила улыбку. В конце концов, эти люди ни в чем перед ней не виноваты. Они проявили гостеприимство, приняв участие в судьбе незнакомой иностранки, и за это она обязана быть им благодарна.
За воротами ждало такси. Как назло, водитель попался неразговорчивый, зато все время жестикулировал, а на вопросы лишь пожимал плечами, бубня на ломаном английском одну фразу «проезд оплачен». Когда же Ники попыталась объясниться с ним на арабском, он театрально закатил глаза, и прибавил газу, так, что всю остальную дорогу она была занята мыслью, как бы доехать до аэропорта живой. И лишь в самолете, дала волю чувствам.
Демон снова сбежал. Растворился в тени вчерашнего дня, будто и не было его. Будто не было жарких ночей. Не было его губ, его рук. Не было слов, что он шептал, незнакомых, но таких понятных в те мгновения.