Хотя, чего она хотела? Чтобы он на ней женился? Сделал романтическое предложение, а свидетелями стали ночные звезды пустыни? И потом они жили долго и счастливо, и нарожали кучу детей? Нет. Все что произошло между ними, было спонтанным. Никаких обещаний, никаких надежд. Но почему тогда нет ощущения счастья и облегчения от возвращения домой? И почему губы искусаны, а из глаз вот-вот потекут предательские слезы?
В Хитроу, в коридоре терминала, ее ждал сюрприз.
- Что ты здесь делаешь? – она отмахнулась от попытки объятий. Взгляд метнулся по сторонам, выискивая лица родителей. Вчера, при телефонном разговоре, они сказали, что встретят ее в Лондоне.
- Ники, я обещал миссис Заки, что доставлю тебя в целости и невредимости, - в голосе Данкейта слышались просящие нотки, и это было странно - раньше за ним такого не замечалось.
- Послушай, Эрик. - Откуда-то, вдруг, накатила несвойственная ей апатия. – Тебе не кажется, что после того, как ты поступил со мной, такая забота выглядит довольно странно?
- Я виноват! – он говорил порывисто, чуть вздрагивая, будто чего-то боялся. Они стояли почти вплотную так, что чувствовался его одеколон. Дорогой, тяжелый парфюм ввинчивался в нос, заглушая все остальные, витавшие в воздухе запахи. Ники уже и забыла, что этот мужчина всегда и все заслонял собою.
- Это все? - она устало поморщилась. – Я вызову такси, - и тут же с запозданием вспомнила, что у нее нет денег. Бывший любовник понял ее заминку и придвинулся еще ближе.
- Я очень виноват. Но ты не можешь опять заставить своих родителей волноваться. Ведь так? Они тебя ждут. К тому же, - он все-таки поймал ее взгляд, - мне хоть как-то нужно загладить свою вину.
- Тебе очень придется стараться, Эрик, - фраза была сказана без умысла, слова вылетели сами собой, и Ники сразу же пришлось пожалеть о них.
- Я буду очень стараться, сладкая, - в его глазах промелькнула еле уловимая ирония. И Ники взбесилась.
- А знаешь, Эрик, - она растянула губы в холодной улыбке. – Почему бы тебе, действительно, не загладить вину. Например, жениться на мне. Только ты должен знать. Меня трахали двенадцать сомалийских пиратов, а с одним из них я спала абсолютно, добровольно. И мне это нравилось.
- Я тебе не верю, - он схватил ее за локоть, сжал пальцами, а Ники поймала себя на мысли, что получает удовольствие от его злости. Мало того, злить Эрика хотелось еще и еще.
- Ты можешь верить или не верить. Это уже не важно, - она пожала плечами, наблюдая, как его лицо мрачнеет и, добавив голосу бодрости, поинтересовалась:
- Так мы едем? Или ты передумал?
14.
Испания, Арагон, десять дней спустя.
Двухэтажную виллу, когда-то принадлежавшую испанской королевской семье, граф Эльде выкупил сорок лет назад. Он отреставрировал слегка запущенный бывшими владельцами особняк, прятавшийся в окружении великолепного сада, обновил внутренние интерьеры и пристроил дополнительный корпус, соединив его переходом-галереей к основному зданию. Фасад старинной части был обновлен, но не подвергся кардинальным изменениям. Новый владелец оставил аутентичную конструкцию с арочными окнами, большой тенистой террасой и балконами. Ко всему этому была добавлена лишь толика элегантности: наличники на окна и двери, резные решетки из португальского кремового камня и молдинги, между которыми расположились цветные мозаичные панно в марокканском стиле. Кроме того, был перестроен бассейн и обустроен ландшафт вокруг дома.
Дамиан расплатился с таксистом, вышел из машины и оказался перед большими коваными воротами, перекрывавшими въезд на территорию виллы, крыша которой просматривалась за высокими пальмами и соснами.
Пару минут, будто в раздумьях, он постоял у ворот и, наконец, решительно направился вдоль забора. Дальше, метрах в пятидесяти, находилась небольшая калитка. Он набрал код и улыбнулся. Дядя не любил что-то в этой жизни менять.
Отсюда к дому вела узкая, выложенная серым булыжником дорожка, петлявшая среди деревьев, кустарников и цветочных клумб, огибавшая по периметру бассейн и бежавшая дальше, через аккуратно постриженный газон. Заканчивалась она у бокового входа, позволяя войти в дом незаметно. Но стоило Дамиану лишь дотронуться до ручки, как дверь распахнулась. На пороге, ухмыляясь, стоял старший брат и вечное его проклятие - Эрик де Лара. Или как он любил себя представлять – Эрик Данкейт.