Таким образом, с одной стороны на нее наседала мать, убежденная в добропорядочности Эрика, с другой, сам Эрик был настолько правдоподобен, что Ники начала сомневаться в собственных, скоропалительных выводах о нем.
- Ты отдал меня этим бандитам! – возмущалась она, когда под нажимом матери согласилась его выслушать. – Ты, мерзавец, Эрик!
- Называй, кем хочешь, - казалось, он был готов согласиться со всем, лишь бы получить прощение. – Я действовал так, как подсказывал разум. Все так и случилось: пираты получили выкуп, а я вернул тебя! – и положа руку на сердце, с кристально честным взглядом, мужчина рассказал, как все это время не находил себе места, как поднял все связи, чтобы по своим каналам найти человека, который и помог вытащить ее из лап пиратов.
Против этого факта, аргументов у Ники не нашлось. Получалось, что Дамиан был лишь посредником между сомалийцами и Эриком. И спасал он ее не по доброте душевной! Сердце, почему-то отказывалось в это верить.
Время. Ей не хватало времени побыть наедине с собой. Разобраться в себе. Расставить окончательно все точки. Именно поэтому, несмотря на недовольные протесты матери, она подписала контракт и улетела в Марокко.
Неуловимый запах черного континента, вновь взбудоражил воспоминания, от которых кровь приливала к щекам, а внизу живота все сладко сжималось, заставляя память ощутить прикосновения того, чей образ не желал исчезать из головы. Но она пообещала себе, что больше не позволит слабины. Никогда и ни с кем. В том мире, куда Ники стремилась попасть, в цене хладнокровие, расчетливость и цинизм. Слабакам там не место. И нужно учиться пользоваться другими, чтобы не воспользовались тобой.
Наверно, можно было бы вот так простоять до самого рассвета, погруженной в мысли, наедине со своим сердцем, но ночной холод пустыни пробрался под плед и заставил вернуться в лагерь.
Она проснулась еще до рассвета, взобралась на бархан, уселась на остывший за ночь песок и приготовилась ждать. «Ночью, перед сном, нужно отойти подальше от лагеря и как следует рассмотреть звёзды, ярко сияющие в небе, в тишине и темноте, - всплыли в голове слова ее новых знакомых туристов, бывалых пустынников. - А с утра, обязательно встать пораньше и встретить рассвет».
Ники наблюдала, как Солнце лизнуло горизонт, окрасив далекие дюны в красно-оранжевые оттенки. Вскоре, оно уже поднялось, принося в это место новый день и новые мысли. «Наверно, это того стоило, - подумала девушка. - Вернуться сюда, в Африку, и вновь открыть ее для себя».
Ужасная новость об убийстве двух молодых туристок из Скандинавии, здесь, в Марокко, застала съемочную группу уже в отеле. В цивилизацию они вернулись ближе к вечеру, после очередной порции съемок в пустыне.
- Тела девушек с резаными ранениями в области шеи были найдены двумя француженками в понедельник в неохраняемом и отдаленном горном районе, - комментировали в интернете это событие журналисты. - По некоторым данным, как минимум одна из жертв была обезглавлена убийцами.
Ники было жаль незнакомых девчонок, но такая отчаянная смелость: отправиться вдвоем в горы в неизвестной стране, да еще разбить лагерь в одиночку, вдали от основной группы, по ее мнению походила на безрассудство.
- Дикость, - она отключила айпад. Смотреть, на запакованные в черный пластик тела, не хотелось.
В дверь номера постучали, а через секунду в проеме показалась Габи.
- Новости! – маленькое личико, с азиатскими чертами лица, светилось счастьем. Впрочем, это было ее постоянное состояние.
- Уже знаю, - Ники помахала гаджетом.
- Странно, - Габи аккуратно присела на краешек кресла, будто боясь его раздавить. – Бранд только что мне об этом сказал.
- Знаешь, в последнее время я имею привычку быть в курсе того, что творится в мире, - Ники поджала губы. Обсуждать смерть скандинавок особого желания не было.
- В курсе, о чем?
- Об убийстве туристок!
- Ах, да. Это ужасно, - Габи сморщила личико, но весь вид говорил, что ей нет никакого дела до несчастных девушек. - Вообще-то, я хотела сказать, что съемки переносятся, - сообщила она цель своего визита. Ники захотелось швырнуть в нее стоящую на комоде вазу. Но контракт предполагал еще неделю работы.