Спустя час, когда высоко поднялось солнце, усталые девушки расстелили у арыка брезент, прилегли отдохнуть. Кто жевал чурек, запивая молоком из бутылки, кто дремал, кто мурлыкал песенку... Першан легла с краю, потянулась, закинув руки за голову, и закрыла глаза. Ей было неприятно, что Телли так злобно сказала об отце. Конечно, Першан сама часто была им недовольна, но она считала, что осуждать отца может лишь она одна, да и то в домашнем кругу.
Послышался шум мотора - вдали шли автомашины, Гызетар, шагами измерявшая вскопанный участок, из-под ладони посмотрела в степь.
- А вдруг комиссия? Вставайте, вставайте! - встрепенулась тетушка Телли. - А то Ширзад еще выговор за нас получит! - И раньше всех поднялась, схватила лопату.
И хотя здесь комиссии еще нечего было осматривать, девушки по знаку Гызетар дружно взялись за лопаты.
В конце поля, там, где пролегало шоссе, показались две "победы" и "москвич". Какие-то люди вылезли из машин, подошли к вспаханному участку. Прищурившись до боли в глазах, Гызетар разглядела среди них стройного Ширзада и расхохоталась:
- А там и правда бригадир! Как ты его, тетушка Телли, приметила? Видно, сердце сердцу весть подает!
Девушки так и прыснули, зажимая рты косынками, а Першан сказала с хитрой улыбкой:
- Что ты! Тетушка хочет только услужить бригадиру и премию заработать...
Тетушка возмущенно отплюнулась - вот болтушка-то! - с силой вонзила лопату, вывернула огромный ком земли, руками разрыхлила и лишь после того сказала, выпрямившись:
- Да, хочу услужить!... Не скрываю. А тебе-то что? Парень представительный, умница, одним взглядом покоряет женское сердце!... Была бы лет на десять помоложе, отбила бы его у тебя...
Першан пренебрежительно сказала:
- И на здоровье! Возьми это сокровище себе, никто не заплачет.
Тетушка покачала головой.
- Да где лучше найдешь, слепая ханум? Вроде отца, видно, никто на вас не угодит. Будешь выбирать - и останешься на бобах. Прекрасный, как весенний цветок, юноша! А что за характер! Душа чиста, как родниковая вода. Такой полюбит - лелеять жену станет...
Девушки продолжали прилежно копать, но потихоньку хихикали, перешептывались.
- Аи, тетушка, если ты в сердечных делах все понимаешь, почему пятнадцать лет вдовеешь? - не осталась в долгу Першан.
- Это уж не твоя забота, не меняй разговора, председательская дочка! невозмутимо ответила тетушка. - Смотри, как бы отец не поставил разборчивую невесту перед Плоским Салманом: вот, мол, твой нареченный.
Першан растерялась, даже рот раскрыла, а Гызетар тоже не пощадила подругу, плеснула керосину в огонь:
- Чем же плох Салман? Мужчина как мужчина...
- А, чтоб он в преисподнюю провалился! - простонала тетушка Телли. Не мужчина, а бурдюк с патокой!
- Не могу согласиться с вами, тетушка. Правда, раньше он был сладеньким, но теперь, на посту заместителя, стал, пожалуй, внушительнее Рустама-киши, - серьезно возразила Гызетар, но не выдержала, расхохоталась.
А тетушка, ударив себя кулаком в грудь, с негодованием воскликнула:
- Чтоб я поверила человеку, который изменился, оседлав стул у телефона!... Пусть его улыбка цветет, как роза, а я говорила и говорю: двуличный! А как мужчина - яйца выеденного не стоит, уж в этом-то не сомневайтесь!
Девушки надрывались от смеха, и если бы не строгая Гызетар, побросали б работу.
А Першан с яростью копала, расшвыривая комья, лопата так и мелькала в ее загорелых сильных руках, соленый пот струился со лба; не разгибаясь, она вытирала лицо рукавом. Она знала, что тетушка Телли издавна недолюбливала Салмана, но все же как она смеет так отзываться о нем: не может мудрый отец взять себе в заместители двуличного человека, - в этом Першан уверена.
Странно только, что, хотя Салман постоянно оказывал людям услуги - и авансы выдавал, и выписывал увольнительные, чтобы хозяйка могла съездить на базар, и отпускал кирпич для печей, - среди колхозников все упорнее шли слухи, что бухгалтер мошенничает.
Рустам, не задумываясь, приписывал такие разговоры завистникам.
Один позавидовал, другой позавидовал, это Першан допускала, но чего тетушке Телли завидовать? Руки ее в мозолях, из года в год выращивает она хлопок на муганской земле, на место Салмана не стремится.
Першан привыкла во всем верить отцу. Она с ним ссорилась, часто обижалась на него, а верила ему даже больше, чем матери. Долгие годы Першан любила тех людей, каких привечал отец, и презирала тех, кого он отвергал от сердца. Но все же не зря Сакина не выносила Салмана, да и Гараш хмурился, как только он появлялся в доме...
Задумавшись, Першан не сразу заметила, как тетушка оперлась на лопату и запела только что сочиненную ею песенку:
С гор спускаются стада,
Блея, тянутся стада.
Если дружишь с нечестивым,
Значит, жди - придет беда!
Першан возмутилась.
- Аи, тетя Телли, с чего это мой отец встал тебе поперек горла?
- Попробуй догадайся! Должности у меня никакой нет, - значит, сместить не сможет. Жульничеством не занимаюсь, - значит, уколоть меня нечем! Керема снимет? Дай бог тебе, дядюшка, здоровья, - с голоду не помрем. Всю жизнь был чабаном - чабаном и останется. Ничего мне Рустам худого не сделал и сделать не может. А не люблю я его потому, что от народа отделился, людей не жалеет, не бережет! И Плоского Салмана к себе зря приблизил, это уж попомни, девушка! - И Телли многозначительно поджала губы.
- Чего это мне помнить? - сердито спросила Першан.
- А то, что Салман возит невестку своего благодетеля на коне, красуется перед ней..... Вот это и помни!
Швырнув лопату на землю, Першан с ехидной кротостью сказала:
- Аи, аи, седая женщина, бабушка, а подолом сплетни заметаешь по деревне! Из-за таких, как ты, бедный Ширзад не может организовать ансамбль пляски. Стоит девушке и парню встать в круг, взяться за руки, как начинаются сплетни. По-твоему, девушка халва: ам - и проглотили?...
Подруги горячо поддержали Першан. Если раньше они сочувствовали тетушке и подсмеивались над председательской дочкой, то теперь стали на ее сторону:
- Правильно, Першан, правильно!
- Из-за таких, как Телли, с родным братом боишься шаг по деревне сделать - сразу осудят!
- Страхом наши руки связаны!... - Гызетар тоже вмешалась:
- А вы бы эти путы разорвали да выбросили! Пусть сплетничают, пока языки не устанут. Да, между прочим, про работу не забывайте! - повысила она голос.
Девушки примолкли, но самая бойкая не унялась, с горечью сказала:
- Наджаф, конечно, слушать никого не станет! Комсомолец... А есть такие мужья - запрут жену и начнут терзать: почему с одним поговорила, почему другому улыбнулась, почему с третьим рядом шла? А злоба разыграется - так и прибьет ни за что!
- А ты его по зубам, по зубам! - крикнула Гызетар. - Клыки-то вы рви, вот и перестанет кусаться. Никогда не пожалею женщину, которая сносит побои!
Першан расстроилась. Значит, о Майе уже сплетничают в деревне. Жаль брата: если узнает - изведется. Она вспомнила, как влетел на всем скаку гнедой жеребец к ним во двор, как Майя, сияющая, счастливая, спрыгнула с коня. Но ведь отец-то ехал рядом с ними?... Так в чем же можно обвинить Майю? И как можно громче, чтобы слышали все подруги, Першан сказала:
- Аи, тетушка, как же нам, бедным, жить на свете, если седовласые сплетничают? Ведь рядом с Салманом и Майей отец ехал на своей кобыле! - И победоносным взглядом окинула девушек.
- Доченька, сплетен я не выдумываю, - вздохнула Телли. - За что купила, за то продаю. Ярмамед рассказал... Отец ехал вместе с ними с фермы - правдивы твои слова. А ведь на ферму-то они прискакали вдвоем.
Першан не знала об этом и смутилась, но Гызетар сказала, что тетушке Телли, активистке, члену партии, должно быть стыдно. Пусть Майя хоть месяц подряд ездит с Салманом по степи, - что в этом особенного? Если муж и жена доверяют друг другу, нечего посторонним вмешиваться.