- Трамвай, что ли, тебе проведу?
- Зачем же такие фантазии! В колхозе, слава богу, сто арб и шесть грузовиков. Вполне могли бы нас на работу возить. Своими глазами видела, в Шамхорском районе у каждой бригады свой фургон.
- То Шамхор, а это Мугань! Чего ты нас с шамхорцами сравниваешь, презрительно рассмеялся Рустам.
- А у шамхорцев что, четыре глаза вместо двух? Такие же колхозники, как мы с тобой! Кто сказал, что шамхорские колхозы должны быть культурнее муганских, кто?
- Слыхали, чего захотела? - И Рустам широким жестом пригласил окруживших его колхозниц посмеяться над тетушкой Телли, но его никто не поддержал.
Тогда председатель размашисто хлопнул Махмуда по плечу и сказал:
- Действуй. Демагога в юбке не переспоришь...
Но тетушка нисколько не смутилась. Взяв Рустама за руку, она повела его к полю, расположенному по левую сторону шоссе. Там она нагнулась, взяла комок земли, размяла пальцами, неизвестно для чего понюхала и вдруг завопила:
- А глаза у тебя где? Не земля - камень! Кто тут бороновал? Как можно бросать семена в такую твердую почву? Погляди, какая земля на участке Ширзада, - лебединый пух!...
- Иди занимайся своим делом, - с трудом сдерживаясь, возразил Рустам, - Ну хорошо, земля не поспела, но ведь будут же культивации, поливы, подкормка. А сидеть у моря и ждать погоды - осрамимся на всю Мугань.
Тетушка покачала головой и ушла, обещав напоследок сообщить в райком партии.
... К четырем часам Рустам объехал все делянки, дал указания бригадирам и звеньевым и, вполне довольный собою, вернулся в правление. Едва заскрипели половицы на веранде под тяжелыми шагами председателя, из бухгалтерии выглянул Ярмамед, доложил, что Калантар-лелеш затребовал по телефону посевную сводку.
- Только и подавай им проценты! - рассердился Рустам. - А сколько у нас сегодня?
- Сегодня-то семьдесят...
- Ну и сообщи им, что семьдесят. Да не вздумай набавить, - голову снесу. А ценить нас будут по урожаю.
Рустаму захотелось еще раз взглянуть на проект колхозного Дома культуры. Он отчетливо представлял себе в натуре этот величественный дворец, любовался им, полузакрыв глаза, предвкушая, как слава о лучшем колхозном Доме культуры загудит по всей республике, как примчатся в "Новую жизнь" кинооператоры, журналисты, художники, писатели... Разглядывая проект, Рустам остался недоволен дверями: низковаты, неказисты, будто в хлеву,
- Мне тоже показались какими-то странными, - согласился Ярмамед.
- Но если сделать повыше, выложить створки деревянной мозаикой, получится в самый раз.
- Поистине получится в самый раз! - подтвердил, склонив голову, Ярмамед.
- А как с электричеством?
Ярмамед начал издалека: сообщил ответ министерства сельского хозяйства, в котором говорилось, что следует обратиться в республиканское министерство водного хозяйства и одновременно заказать за счет колхоза проект управлению сельскохозяйственной электрификации... В конце концов запутался и предложил Рустаму-киши самому поехать в Баку и там найти все ходы-выходы.
- Спасибо за совет! - иронически сказал Рустам. - Прошло времечко, когда я мог околачиваться в приемных. Пошлем Салмана.
- Конечно, конечно, Салмана! Тем более что он обещал твоей невестке провести в деревню электричество, - с простодушным видом заметил Ярмамед и, увидев, как гневно сдвинулись широкие брови Рустама, внутренне усмехнулся: посыпать кровоточащие раны солью было его любимым занятием.
Председатель хотел уйти, но Ярмамед сказал, что есть письмо от чабанов: на ферме удои падают, план молокосдачи не выполняется.
Рустам выругался: вот не довели ревизию до конца, теперь придется хлебать остывшую кашу... Ладно, вечером он разберется, примет меры.
Тени деревьев пересекли улицу, чуть не на глазах они росли и ширились, напоминая прохожим, что вечер близок. Рустам почувствовал, как проголодался, и ускорил шаги. Волкодав встретил его коротким радостным рычанием, виляя хвостом и заглядывая в лицо. Хозяин приласкал пса. Дома никого не было. Рустам вынул ключ из-под коврика на крыльце, отомкнул дверь. На столе лежали в полном порядке тарелки, нож, ложка, лук, хлеб, Сакина перед уходом в поле заботливо все приготовила. Кастрюля с бозбашем была прикрыта фанерной дощечкой. Рустам не стал разводить огня в очаге, зажег керосинку. С наслаждением он сбросил пропыленную гимнастерку, сапоги, умылся, надел чусты, домашнюю рубаху, а в кастрюле уже клокотал бозбаш, распространяя аппетитный запах.
После обеда Рустам потянулся, помечтал о душистом чае, но сам хлопотать с самоваром поленился, хотел было прилечь на тахту, но решил, что неудобно: еще только шесть часов. Гараш недавно говорил о какой-то новой книге "Передовые колхозы Азербайджана". Рустам поискал ее в книжном шкафу, но, как назло, под руку подвертывались растрепанные, до дыр зачитанные дочкой романы и баяты ашугов.
Взяв первый попавшийся роман, он вернулся к столу и, медленно шевеля губами, начал читать, а через минуту уронил голову на руки и заснул.
9
- Ах, как сладко он спит! - воскликнула Першан, вбежав в комнату, обернулась, погрозила кому-то, стоявшему на веранде, пальчиком: - Подожди, подожди...
Взяв с подоконника длинное петушиное, в радужных узорах перо, она подкралась на цыпочках к столу и начала щекотать отца за ушами. Рустам зачмокал губами, недовольно замычал, не просыпаясь, отмахнулся от назойливой мухи, Першан, давясь от смеха, провела пером по морщинистой отцовской шее. Рустам заерзал, дернулся, и открытая книга с треском упала. Лишь тогда он окончательно очнулся, открыл глаза.
- Этот роман снотворнее любых лекарств! - звонко сказала дочка, поднимая книгу.
- А ну замолчи! - цыкнул надувшийся Рустам. - Только мне и думать о романах. Доведешь до того, что выдам тебя замуж за первого, кто в калитку стукнет.
Першан сделала капризную гримаску: как же, напугал, мол, а с веранды послышался ровный, невозмутимый голос Салмана:
- Кого, дядюшка, собрался выдавать замуж за первого встречного?
- Да вот эту озорницу... Заходи, заходи.
Отвешивая на ходу поклоны, Салман вошел, мгновенно угадал, что хозяин искал взглядом, - подал Рустаму трубку с кисетом и спичками.
- Кажется, дела помаленечку налаживаются? - спросил хозяин, окутавшись завесой синего дыма.
- Налаживаются? Не то слово, дядя Рустам: все идет своим порядком. Через три дня закончим посевную. Если такой темп выдержим до осени, то твой портрет появится в "Правде".
Деловые разговоры Першан наскучили, и она с недовольным лицом ушла в свою комнату,
- Я работаю не для почета, не для награды, - решительно возразил Рустам, и в этом случае он сказал чистейшую правду.
Хозяйственные планы перевыполним по меньшей мере вдвое, построим дивный Дом культуры, проведем электричество, вот и пятиконечная Золотая Звезда! - не унимался Салман.
- Как дела с фундаментом? - оборвал Рустам.
Салман раскрыл полевую сумку, висевшую через плечо, вытащил пачку накладных и квитанций.
- Подпишите-ка перечисление на тридцать тысяч. Вагоны я уже получил, дня через два привезем камень для фундамента Дома культуры. Но если б вы, дядюшка, знали, как я умаялся, выклянчивая вагоны! Скольким дверям пришлось петли маслом смазывать!
- Каким маслом? - Рустам не понял.
- А вот эдаким. - И Салман, хихикнув, сделал вид, что растирает что-то между большим и указательным пальцами.
Председатель нахмурился.
- Помалкивал бы, а то растопят это масло и тебе же вольют в глотку.
Салман беззаботно усмехнулся.
- Не тревожьтесь, свое дело знаю: одного угощу дорогими папиросами, другому первым низко поклонюсь, о здравии супруги и деток спрошу, третьего приглашу к себе на чай. Ничего не поделаешь! - Он пожал плечами. - К каждому свой подход.