— Лучше кофе… — В этот же миг на маленьком столике оказался кофейник, чайник и девять кружек, тарелка с небольшими канапе, нарезка овощей, сыра и пирог с фруктами. — Ничего себе у вас тут сервис развит…
— Спасибо, сэр. Николс, спасибо. Николс — это домовой эльф, приписанный к этому кабинету: следит за нашим питанием и отдыхом, когда мы долго тут занимаемся.
— Вообще-то, я пришел позвать вас на ужин, поскольку вы, похоже, совсем про время забыли.
— А сколько сейчас? «Темпус».
— Ого! Уже полшестого…
— Быстро время летит…
— Вы хоть все успели сделать?
— Да, сэр.
— Покажите, что вы написали.
Ребята с удивлением смотрели, как профессор успевал пить кофе и читать их работы. На лице не дрогнула ни одна мышца , но дети уже прекрасно научились расшифровывать эмоции декана по его глазам. Сейчас он был всем доволен.
— Ну, что же… Можете же хорошо списывать, когда хотите. А скажите-ка мне, какой основной принцип… — и начался устный опрос. — «Темпус». О, почти шесть. Идемте ужинать. Глядишь, и сдадите экзамены в конце года.
— Сэр…
— Да, мисс Гринграсс?
— А мы будем сегодня читать дневник леди Равенкло дальше?
Задумавшись о чем-то, он не сразу ответил.
— Ближайшие две недели не получится: сейчас я галлонами варю зелья для Больничного крыла перед матчем, и следующая неделя будет такая же, но уже по причине проигрыша одной из команд. Так что, Гарри, в случае выигрыша, будь острожен: кто-то из гриффиндорцев может решить отомстить за проигрыш команды. Да и во время игры тоже будь внимательнее. Помни: твое здоровье важнее победы в этой игре. Идемте уже. А если вам так нечем заняться, то после ужина поищите информацию о ритуалах второго уровня, особенно лечебных. Как раз в субботу и попрактикуем.
Гарри, по обыкновению, выходил последним и закрывал кабинет. В этот раз профессор «случайно» отстал от основной группы студентов, чтобы посмотреть, из-за чего тот задерживается каждый раз при выходе. А мальчик стоял в дверях и просто неотрывно смотрел на витраж, где сначала проявились фантастические цветы, а затем и сама леди Ровена. Взгляд глаза в глаза, наполненный такой тоской, что ее можно было потрогать. Но вдруг леди присела в легком реверансе, прикрывшись веером. Только блеск глаз с хитринкой указывал на изменившееся настроение дамы. Гарри, вздохнув еще раз, развернулся закрыть дверь и уткнулся носом в знакомую черную мантию, кажется, пропитанную настойкой полыни.
— Гарри, — Северус с тревогой заглянул в грустные глаза ребенка, — что случилось?
— Ничего, сэр, просто волнуюсь…
— И именно поэтому ты с такой тоской смотришь на портрет красивой леди? — слегка ехидно поднятая бровь.
— Лучше было бы, если б я зависал, глядя на портрет красивого сэра, профессор?
— Нахал. А все-таки, Гарри, что произошло?
— Сэр, почему в Хогвартсе, который построили Основатели, есть портрет только Салазара Слизерина на двери в нашу гостиную? Да и тот не особо идет на контакт? Почему их нет в главном зале? Они этого оказались недостойными?
— Живые портреты…
— Живые портреты, сэр, пишут с конца IV века. И в XI–XII веках они уже точно были.Тем более портрет Слизерина ведь есть! Так почему? — Гарри змейкой проскользнул между стеной и деканом, закрыл дверь и пошел вниз. Туда, где были слышны взволнованные голоса его друзей.
Он сам не знал, почему не рассказал декану об истинной причине грусти, но что-то менять сейчас совершенно не хотелось. Или профессор сам все поймет, проанализировав сегодняшний разговор и вспомнив законы кровной магии, или … они, вроде бы, собирались летом зайти к гоблинам. Вот там все всё и узнают.
Следующая неделя для Гарри прошла как в тумане: куда-то ходил, что-то делал. Профессора, стараясь предотвратить физические разборки между фанатами играющих команд, задавали задания в таком количестве, как будто сегодня вечером выпускные экзамены, а они прошли только половину материала за первый курс. Гарри после уроков спешил в Больничное крыло к мадам Помфри, если были необычные случаи травм, проклятий или «шуток», или же сразу уходил в кабинет Ровены, благодаря от всей души леди Равенкло и Магию за временную аномалию, дающую возможность потратить на выполнение всего заданного меньше «обычного» времени. А после восьми вечера были тяжелые два часа тренировок.