— Да, это страшная угроза, — ухмыльнулся зельевар. — Давай список. Раньше начну, раньше поможет.
Поппи ушла в свой кабинет, обдумывая, что и в каких количествах пригодится, а Северус присел на край кровати и осторожно взял безвольную руку мальчика.
— Гарри, Гарри. Что же ты делаешь, чертенок? Я же просил быть осторожным! Не рисковать! Когда ж ты поймешь, что жизнь важнее любой игры? Такими темпами я точно или не доживу до твоего последнего курса, или поседею полностью. И еще не понятно, что будет хуже.
Задумавшись, что сделать с загонщиками обеих команд за провороненные бладжеры, он не сразу заметил, как его магия очередной раз полилась в ядро мальчика. И выплыл из своих мыслей только тогда, когда почувствовал легкое сжатие пальцев ребенка.
— Гарри, если ты меня слышишь и понимаешь, сожми мою руку, — робкое, еле ощутимое нажатие пальцев. –Уже хорошо. Давай договоримся, я задаю вопрос, если ответ положительный, ты сжимаешь пальцы. Если отрицательный, то нет, — еще одно нажатие, обозначающее, что его услышали. — Проверяем, что ты чувствуешь из своего тела: ноги? Нет. Руки? Да. Туловище? Да. Спина болит? Да. Грудь? — совсем легкое касание. — И как это понимать? Не сильно болит? Да. Хорошо, хоть чувствуешь. Голова болит? Тоже да. Попробуй открыть глаза, — мальчик сделал видимое усилие, но глаза так и не открылись, а на лице появилась судорога боли. — Все-все, не надо. Я понял, — оглянувшись по сторонам и удостоверившись, что никого нет, он наклонился чуть ближе к нему и обнял, щедро делясь магией. Судорожный вздох был красноречивее всех слов.
Северус с удивлением думал, что толкает его, замкнутого, нелюдимого мизантропа, рядом с этим чертенком быть открытым, переживающим человеком… Флитвик, Поппи и Малфои — единственные, рядом с кем он может скинуть прилипшую намертво маску и морально отдохнуть. А теперь еще этот черноволосый зеленоглазый сорванец, сын его злейшего школьного врага и любимой женщины. Дамблдор был уверен, что такое сочетание заставит его ненавидеть мальчика всей душой, постоянно видя перед глазами напоминание молодости. Однако он очень сильно ошибся. Попади Гарри на Гриффиндор, то, скорее всего, так и было бы, но как декану ему пришлось присмотреться к ребенку. И чем больше он наблюдал, тем больше видел. И количество вопросов, скорее, к миссис Поттер, чем кому-то еще, росло в геометрической прогрессии. Почувствовав, что мальчик спит, он опустил его на кровать, кинул парочку диагностических заклинай, чтобы удостовериться, что магическая подпитка пошла на пользу, и отправился к Поппи, торопить составить список . Он не боялся своего истощения, поскольку на него прекрасно действовали стандартные зелья, а их было сварено с запасом.
— Поппи, ты обещала список.
— Сейчас, сейчас. Я уточняла в справочнике пару назначений. Сам понимаешь, что разрыв спинного мозга — это травма не уровня медковедьмы, тут нужен полноценный колдомедик, — не могла ж она сказать, что с умилением наблюдала за сценой в палате.
— Поппи, не прибедняйся. Ты можешь водить Альбуса за нос, и то это под вопросом, но я точно знаю, что квалификацию колдомедика ты защитила еще семь лет назад.
— Откуда?! Я же не говорила никому!
— Успокойся. Просто одним из комиссии был я. Вопросы о действии ядов и нестандартные зелья. Помнишь?
— А я еще гадала, почему мне кажутся знакомыми фразы. А это был ты… Но… подожди… Каким бы одаренным не был Мастер, … но в комиссию входят лишь Магистры?!
— Ты сама ответила на свой вопрос, — ухмыльнулся зельевар.
— … Северус! Поздравляю! — она сжала его в отнюдь не хрупких объятиях. — Когда?
— Восемь лет назад.
— Ничего себе! В двадцать три?! Монстр!
— А ты только это заметила?
— Только что я заметила, что теперь и у тебя магическое истощение! Марш в кровать!
— Некогда, Поппи. Зелье выпью, а ночью отосплюсь. На меня-то они нормально действуют.
— Держи список. Но, знаешь… Я не понимаю, почему у него такая реакция на зелья?
— Я тоже не знаю. По-хорошему, надо делать полную проверку крови у гоблинов.