— Поппи? — зельевар вышел из спальни, на ходу застегивая чистую мантию, взамен испорченной очередным экспериментом студента. — Что случилось? Кто-то опять попал в Больничное крыло?
— Нет, все так же. Прости, что-то я расклеилась, — она рвано выдохнула, как будто стараясь сдержать слезы.
Он, бросив еще один внимательный взгляд, подмечающий темные круги под глазами, дрожащие ресницы, потухшие глаза, быстро подошел к шкафу, достал хрустальный бокал, плеснул в него золотистого вина с ярким медовым запахом и бросил пару щепоток трав, взятых из небольшого холщового мешочка.
— Выпей, Поппи. Легче станет.
— Что это? — она с удивлением отпила приятной на вкус жидкости.
— Это гоблинско-гномье успокоительное.
— Откуда?!
— Выменял… Эликсиры для заговора стали и камней стоят дорого. А их травы и некоторые другие ингредиенты тем более. Вот и нашли… золотую середину.
— Да уж. Но спасибо. Действительно легче стало.
— Хорошо, а теперь я бы хотел все-таки услышать о причине твоего состояния.
— Альбус заходил к Гарри.
— И? — правая бровь в характерном жесте приподнялась.
— Забрал его книгу, сказав, что тот потом сможет ее получить обратно, чуть не довел ребенка до стихийного выброса. Хорошо, хоть он сам справился.
— Подожди, Поппи. Выброс какой был?
— В смысле «какой»? Обычный, стихийный.
— Ты глаза Поттера при этом видела?
— Ну да, зеленые… А что могло быть не так, Северус?
— Могло, но об этом потом. Тебе дать успокоительное для него?
— Нет. Я его загрузила статьями про акрофобию.
Зельевар резко обернулся к ней.
— Зачем ему именно эти статьи?
— Да, Северус. Именно за этим. Он не хотел тебя, цитирую, «загружать еще больше своими проблемами».
— О, Мерлин! Вот что за ребенок! — он не сдержался и стукнул кулаком по столу.
«А сам?» — мадам, ухмыляясь, смотрела на своего бывшего ученика.
— То есть, летать ему теперь совсем нельзя? Я вот не понимаю, как на тренировке не свалился?!
— Я тоже не знаю, но он сказал, что во время матча ему только два раза стало страшно: когда начала брыкаться метла, и когда пришлось резко уходить вниз за снитчем.
— Понятно. Ладно, поправится, будем решать. А то, может, просто уйдет из команды.
— Посмотрим.
— Передай, что я зайду после обеда.
— Хорошо, Северус. И спасибо за успокоительное.
***
«Через два дня Хеллоуин. Директор требует, чтобы Поттера к этому времени выписали. Но это еще бабушка надвое сказала. Нет, если все в порядке, то лишнего его никто держать не будет. Но это только в случае выздоровления», — рассуждал профессор, направляясь в Больничное крыло очередной раз навестить подопечного.
Уже прошло полторы недели, состояние мальчика заметно улучшилось, и все надеялись, что вскоре его можно будет выписать. Картина «Зелено-красная поляна в белом царстве» за эти две недели уже стала привычна до последней веснушки рыжих шалопаев. Это в первый раз у всех, кто это видел, возникало недоумение: что делают представители славного Гриффиндора у кровати немного поломанного слизеринца. Однако вскоре уже все привыкли. Чаще всего из львят к Гарри приходили близнецы Уизли, Невилл, когда мог скрыться от вечно преследующих его Рона и Гермионы, и Оливер Вуд. Пусть он был капитаном вечных соперников, но не мог не волноваться за ребенка.
Вот и сейчас около кровати больного на разных поверхностях сидели семеро чертят, близнецы и Невилл, вполне себе уютно чувствующие себя в этой компании.
— Невилл! — услышал профессор восклицание Панси. — Я не понимаю! Ты — великолепный гербиолог! Будущий. Только ты можешь найти сто десять отличий аконита, выращенного на западном склоне Запретного леса, от клобука монаха с восточного склона и волчьей отравы, найденной под ногами! ** Вот как?! Как можно с такими данными не разбираться в зельеделии?! Я понимаю Гарри. Зельеделы практически никогда не блистают в трансфигурации. Тут хоть лоб расшиби, но больше «Выше ожидаемого» не получишь. Но травология и зельеделие всегда идут вместе!
— Панси… Ну не понимаю я его! Не понимаю и … боюсь…