— Профессор, сэр, — окликнул его Люциан Боул, — вы случайно не знаете, сегодня будет что-нибудь кроме тыквы?
— Вряд ли, мистер Боул. А чем вас тыква не устраивают?
— У меня аллергия на неё с того года.
— Почему мне раньше не сказали? Да и мадам Помфри не говорила о таком. Здесь же до этого года кроме воды и тыквенного сока даже попить нечего было!
— Да я как-то водой обходился.
— Ясно. Вы же умеете у домовиков заказывать еду? Вот попробуйте их уговорить подать что-нибудь другое. Если не получится, то я вмешаюсь. А после обеда я выясню у мадам Помфри, что вам можно, и поговорю с домовиками об официальном меню для вас.
— Спасибо, сэр.
— Так, змейки, у кого еще есть аллергия на продукты питания?
— Из тех, что постоянно подают, вроде бы нет.
— У меня проблемы только с жирной пищей.
— И почему я об этом не знаю, мисс Клеман?
— Не знаю, сэр. Мадам Помфри в курсе: она каждый месяц дает мне зелья для улучшения пищеварения.
— Понятно. Готовьтесь: я постараюсь на выходных устроить вам медосмотр. Это не дело, когда у учеников проблемы с питанием, а я ни сном, ни духом. И не понятно, какими зельями вы лечитесь. Да, после ужина сбор в гостиной. Мы все-таки маги, и для нас сегодня не Хэллоуин, а Самайн. Поговорим об его традициях.
Как и грозился декан, на столах в Большом зале была практически одна тыква, разбавленная рисом и фасолью. Даже десерт был из нее же. Пирожки, пирожные, муссы, кексы…. Если не в начинке, то в тесте присутствовала коварная рыжая гадость. Домовики бились обо все возможные поверхности, но изменить практически ничего не могли. Но даже при их минимальных в этот день возможностях, змейки сумели свести практически на «нет» тыкву в своем рационе. Змеи, пауки, несколько скелетов, стилизованные приведения — все это украшало столы в виде подставок, тарелок, столовых приборов. Даже свечи выглядели, как окунутые в кровь, стекающую по их бокам.
— Надеюсь, хотя бы в кабинетах такого не будет?
— Надейся. Тебе никто не запрещает. Только в данном случае это будет самообман.
Первокурсникам в этот день повезло: учитывая прекратившиеся полеты, у них были только УЗМС и История магии.
В этот раз на УЗМС они знакомились с огненными животными. Главным, часто встречающимся хотя бы в качестве ингредиентов, представителем была огненная саламандра — маленькая ящерица, живущая в пламени костров, каминов, печей, жерлах вулканов и прочего. Считалось, что в доме, где поселилась огненная саламандра, прекращались беды и несчастья. В зельеделие больше всего ценились шкура и яд этих хвостатых земноводных.
— Это просто варварство! Убивать таких редких животных только ради ингредиентов!
— Гермиона, — в дверях организовался небольшой затор из первокурсников Гриффиндора и Слизерина, — ты же покупаешь в магазине мясо, и не устраиваешь негодующих од о несчастных безвинно убиенных животных?
— И что?! Все равно это недопустимо!
— Хорошо, можешь в Большом зале отказаться от мяса, а в Больничном крыле от Укрепляющего настоя. Только кончай реветь дурным голосом!
— Что?! Я?! Дурным голосом?
— Именно. Пора уже привыкнуть, что ты живешь в магическом мире, а тут свои законы.
— Они противоестественны и архаичны! Кому они нужны?! Для вас до сих пор женщина — домохозяйка без права голоса!
— Вот это вообще не в тему было замечание, мисс Грейнджер. Посмотрите хотя бы на профессоров-женщин.
— Максимилиан, оставь ее, не видишь: обычная маглорожденная! Вместо того чтобы попытаться разобраться и принять мир, частью которого стала, она успешно деградирует до грязнокровки. Еще и обижается, — проговорила девушка в след убегающей со слезами на глазах первокурсницы. — Вот, что она ревет? Взяла бы книги почитала б, что ли.
— Меган, успокойся. Сколько соплохвоста не причесывай, он все равно огнекрабом не станет. Пока она не захочет понять, ее никто не убедит. Возьми Поттера. Никто над ним не стоит и не уговаривает. Скорее, мы уже не знаем, куда деться от его вопросов, — улыбнулся парень.
— У маглов в психологии это называется: «возраст почемучки».
— Да, конечно. Только у маглов он наступает лет в пять-шесть. А наш «малыш» как-то взрослее.