— Спасибо, сэр, — через минуту отмер мальчик, — оказывается, зелья могут быть и вкусными, — он слабо улыбнулся: всё-таки такой расход магии давал о себе знать.
— Не за что, мистер Поттер. Я смотрю, вы уже не так бурно реагируете на большой расход энергии. Привыкли?
— Да.
— Спасибо за демонстрацию ваших умений, — Северус открыто улыбнулся ребенку. — У меня такое ощущение, — чуть медленно, подбирая слова, все-таки он не знал, как Гарри отнесется к тому, что он только что, осознано, использовал темную магию, продолжил он, — что вы осознано в середине полета стали применять другой способ подачи магии в заклинание полета?
— Да, сэр, — сделав глоток опять горячего чая, Гарри что-то для себя решил. Северусу все интереснее и интереснее становилось смотреть на смену эмоций ученика — Профессор, обещаете, что не прибьете меня? — с какой-то долей обреченности спросил Гарри, не зная, как сам профессор относиться к «светлым героям» с темной магией. Хотя по поведению Драко, Блейза, да и вообще, практически всего факультета, он уже понял, что на Слизерине почти все, если не все, темные маги. Но… Но… Но… У него, Гарри, всегда все было не как у людей. От такого начала у самого профессора на лице с легкостью угадывалось удивление. Весь его хваленый самоконтроль с этим ребенком летел дракону под хвост со скоростью экспресса. — А если прибьете, то быстро, — добил этот несносный ребенок.
— Та-а-ак… И что же вы такого успели натворить за эту неделю, о чем я не знаю, но могу вас за это убить?
Гарри непроизвольно вжал голову в плечи, но все-таки ответил:
— С середины полета я осознано использовал темную магию: вплетал остаточные эманации заклинаний этой гостиной и оставшиеся после исчезновения эльфа… — к концу фразы голос мальчика стал еле слышным, однако Северус прекрасно все разобрал и обрадовался, что Гарри известно про темную магию, и он её не отвергает. Нет ничего хуже, чем идти против своей природы.
— Мистер Поттер… Гарри, — дождавшись поднятого испуганного взгляда, профессор осторожно взял руку мальчика в свою, выпуская немного своей магии, — Гарри, я правильно понял, что ты осознанно использовал чужую магию в своем заклинании?
— Да, сэр, — Гарри, не чувствуя недовольства, паники, злости от таких его действий, потихоньку начал успокаиваться. — На первом дополнительном занятии профессор Флитвик проводил проверку направленности нашей магии и нашей специализации. Когда профессор дал мне определяющий шар, я завороженно смотрел на переливание света внутри него: красные всполохи сменялись золотыми, которые при следующем повороте становились зелеными, — речь Гарри по мере вспоминания приобретала ярко выраженный мечтательный оттенок. — А потом шар в моих руках засветился темно-бордовым, переходящим в не менее темный зеленый, который в свою очередь плавно перетекал в небесно голубой. Но в конце все заволокла тьма с золотыми искрами.
Северус сидел, боясь пошевелиться и спугнуть этот момент. Даже его крестник, с которым у него были доверительные отношения с раннего детства, просто перечислил направления дара и все. А Поттер, Поттер, который видит его всего неделю, не просто рассказал, какая у него магия, но и расписал полностью весь процесс определения! Это не просто доверие, о котором говорил Филиус, это гораздо больше… Осторожно проведя пальцем по тыльной стороне ладони, высказывая свою поддержку, он ответил.
— Гарри, вы не против, что я вас так называю?
— Нет, сэр, не против.
— Гарри, спасибо, что вы мне рассказали, как проходила ваша проверка. Это дорогого стоит. Редко когда один волшебник доверяет настолько другому, что делится такими сведениями. Я постараюсь не предать ваше доверие, — в этот момент по комнате вдруг пролетел легкий ветер, растрепав волосы Гарри, пройдясь по Северусу, и жестко обхватил их запястья, на мгновение вспыхнув красный ободом.