— Гарри, пей, тебе сейчас надо.
— Спасибо, Драко, — сил выяснять отношения не было. Гарри считал достижением уже то, что тот сделал первый шаг. Осушив всю кружку за минуту, он без сил опустился обратно, закутавшись плотнее в плед и проваливаясь в сон. Драко наложил слабые согревающие чары на друга и присел рядом, думая, за что же он так злился на Поттера?
К концу занятия все были уставшими, голодными и жутко хотелось в душ. Гарри тоже более менее отошел от своих злоключений, хотя голова еще болела, о чем он и сообщил профессору на выходе из Зала. Проведя очередную диагностику ученика у себя в гостиной, Северус выдал три флакона с различными зельями, и предупредил, чтобы тот следил за своим самочувствием в ближайшие дни: профессора напрягало, что он не смог определить расположение гематомы.
***
Через двадцать минут на поле для квиддича собралась вся команда под присмотром декана. Капитан команды Маркус Флинт сначала провел небольшую разминку, поскольку после фехтования и дуэллинга все были разгоряченные, то большое количество упражнений было не нужно, а затем устроил проверку Поттеру. Он сразу объяснил Гарри, что остальные игроки в команде уже подобраны и не хватает только ловца, а у того как раз подходящая комплекция. Быстрый инструктаж, ввод в правила игры, знакомство с командой, и Гарри взлетает вместе с Маркусом почти к кольцам. Загонщик Люциан Боул одолжил Гарри свою метлу Нимбус 1700, чтобы видеть реальные возможности нового ученика, а не жалкие попытки не свалиться со школьной метлы. К тому же, вся команда считала, что Поттеру и так сегодня досталось от Маркуса и незачем ухудшать состояние парня еще и гарантированными падениями.
Когда два игрока поднялись ввысь, вся территория игрового поля вспыхнула золотым и синим: декан огородил летное пространство и навесил заклинание сетки, как и обещал. И только после этого Маркус выпустил снитч. Все, находящиеся на поле, заворожено смотрели за полетом мальчишки с невозможными зелеными глазами. Ему потребовалось всего две минуты, чтобы заметить маленький шустрый золотой мячик. А дальше начались догонялки. Гарри так увлекся, что не замечал ни вздохов, ни криков, ни охов своих товарищей по команде, ни бледное лицо своего декана. Были только он, снитч и ветер в ушах. Единственное, что не понравилось Гарри — это очки, постоянно норовящие попрощаться со своим хозяином. Через десять минут, выйдя из крутого пике в пятнадцати дюймах от сетки, Гарри с криком радости вскинул руку вверх с зажатым снитчем. Команда ликовала так, что её можно было услышать даже в родных подземельях. И только декан, возвышавшийся незыблемой скалой над ними, слегка утихомирил их эмоции. Быстро проведя диагностику, Северус все-таки запретил еще раз подниматься в небо Поттеру, порекомендовав посидеть на трибуне и понаблюдать за игрой команды, пока есть такая возможность, объясняя, что роль ловца всё равно сводится к тому, чтобы не мешать остальным игрокам забивать мячи в кольца противника и не попадаться на пути бланжерам.
Команда взлетела вверх. Воодушевленные выступлением Поттера, все хотели показать свое мастерство. Гарри в команду приняли сразу. И пока декан уводил их нового ловца на трибуны, они решили взять новичка под свою опеку. Друзья-ровесники это хорошо, но старшие шефы тоже необходимы. И сегодняшнее фехтование это показало со всей наглядностью. Дебаты прервал Флинт словами, что в раздевалке после тренировки все объяснят Поттеру: пусть сам принимает решение. Заодно команда решила скинуться на новую метлу для своего ловца.
Гарри заворожено смотрел на полет игроков, как они перекидывали мяч, как загонщики отгоняли бланжеры. Он восхищался слаженной игрой шести разных людей. Сейчас ребята больше всего напоминали единый организм. Однако минут через десять, когда капитан заставил охотников в третий раз повторить передачу, Гарри нахмурился. Что-то ему не нравилось в этом маневре. Что-то выбивалось из общей гармонии. Северус с интересом наблюдал за учеником. Сначала ему было обидно видеть такой восторг на детском лице: он решил, что полеты Гарри понравились больше зелий, и тот все-таки больше похож на своего отца, чем на мать, а жаль… Но задумчивое выражение лица с ясным отражением работы мыслей, заставило забыть такие неприятные для зельевара мысли.