— Мистер Малфой?
— Я хотел посмотреть, куда это Гарри отправился. Еще нарвался бы один на грифов: они вечно после отбоя шатаются.
— Понятно, быстро в мою гостиную. Там поговорим.
Ребята, не сговариваясь, сели вместе на диван, оставив кресла декана в покое. Весь их вид выражал покорность судьбе и ангельское поведение.
— Значит так, — «бесенята», — сегодня я пойду вам на встречу и проведу пару ритуалов. Начнем с ритуала «Очищения». Потом «Благодарения». И спать! Вам завтра на лекции идти. И больше! Никакой самодеятельности. Раз у вас обоих есть дар ритуалистики, то будете ходить ко мне по вторникам с 19-30 до 20-30 знакомиться с теорией. А по субботам — практика. Гарри, — Северус решил, что Драко все равно его крестник и кроме отца, больше никому не станет рассказывать о неформальном обращении декана к своему ученику. Сам пользуется такой привилегией, — лучше ритуалы проводить в субботу, чтобы вы на следующий день успели выспаться, а не глотать зелья каждую неделю. Тем более тебе их еще пить и пить, сам знаешь. Драко, — дождавшись подтверждающего кивка от Поттера, переключился на крестника, — быстро руки в ноги и к себе: возьми все необходимое для ритуала. Мы ждем тебя здесь.
Дождавшись, когда крестник уйдет, Северус отправил патронус к старостам: «Мистер Миллс, мисс Рэмси, мистеры Поттер и Малфой у меня. В гостиную приведу сам».
— Гарри, зачем было красться? Ты же помнишь, что я обещал обучить тебя, в том числе, и ритуалистике. Почему сразу не пришел и не сказал, что хочешь сегодня провести ритуалы?
— Я забыл, сэр.
— Как можно было забыть элементарную вещь???
— Сэр! Поймите и меня, пожалуйста! Десять лет! Целых десять лет никому в этом мире не было никакого дела ни где я, ни как я, ни что со мной! Я даже не уверен, что пожилая леди, приходившая раз год, это не плод моего больного воображения! А тут вы хотите, чтобы я за неделю привык идти со своими мыслями или проблемами к кому-то. Я и так стараюсь привыкнуть сутками находиться в коллективе, где единственное место, в котором можно посидеть одному, это, простите, туалет! Я стараюсь привыкнуть к большим помещениям. К новым способностям, новому материалу, непонятным терминам и определениям, к палочке, которую продали даже не глядя, что она не подходит, при всем этом надо еще нигде ничего не нарушить в плане законов Магии, которые ты толком еще не знаешь или не понял, но кого это интересует! — Гарри не заметил, как начал заводиться. Слишком много всего для неподготовленного ребенка с неустойчивой психикой. Северус уже мог, не напрягаясь, видеть, как магия вихрями закручивается вокруг мальчика. Еще чуть-чуть и будет очередной взрыв. И судя по всему, не меньше, чем Армагеддон.
«Надо его к гоблинам… Что-то совсем непонятное твориться с пацаном. А пока полный ритуал „Очистки“. Хоть бы Магия пропустила в Главный зал. Малый не справится с таким напором силы».
А пока пришлось срочно решать проблему местного масштаба. Учитывая, что перед ритуалами зелья, а тем более, успокоительное пить было нельзя, пришлось выкручиваться по-другому. Схватив стакан с водой, Северус быстро метнулся к ученику. Гарри пытался сдержать рвущуюся в пространство магию, но контроля уже не хватало. Он попробовал скользнуть во вне-пространство, но оттуда его жестко выкинули. В этот момент, когда он уже был готов сорваться, кто-то его обнял со спины, и в судорожно сжатые зубы ткнулся холодный стакан. От неожиданности и резкой перемены температуры, он чуть приоткрыл рот, пытаясь вдохнуть, но вместо воздуха в рот попала вода. Леденящий холод, побежавший вниз в желудок, как будто замораживал все внутри. Отток магии остановился, и Гарри услышал тихий голос над своим ухом:
— Гарри, дыши! Дыши вместе со мной. Просто, вдо-о-ох, выдох… — чья-то рука лежала у него на сердце, вторая крепко прижимала к широкой мужской груди, а тихий властный голос не позволял ослушаться. — Вдо-о-ох, выдох…
Прошло несколько минут, прежде чем сердце ребенка начало успокаиваться, и магия перестала закручивать смертоносные спирали.
— Что тебе больше нравится: ветер, вода, огонь, лес?
— Огонь…
— Представь костер, или просто пламя… — Северус скорее понял, чем ощутил, что ребенок кивнул. — Теперь представь, что ты стоишь около этого пламени. Оно не обжигает, оно просто теплое и ластится, как кот. Оно танцует вокруг тебя, отдавая свое тепло и энергию. У тебя в руках все твои обиды. Это может быть пергамент, бумага, шарики… Что угодно… И ты просто кидаешь их в огонь. Можешь про себя проговаривать, что именно ты отдаешь огню. Кинул, выдохнул. Кинул, выдохнул. И так пока твои руки не освободятся. А сердце не перестанет так неистово биться. Чтобы они никогда больше не мешали тебе жить. Помнить надо, но вот вспоминать об этом незачем. Они не должны тебе мешать жить.