«Вечно все из-за этих мальчишек! Никакой ответственности! Вместо учебы одни только „подвиги“! Зачем только они в школу приехали?» — все думала девочка, следуя за своим деканом.
Гостиная встретила их практически полным отсутствием остальных гриффиндорцев. Сама комната была обита красным шелком, правда, в отличие от слизеринской гостиной присутствовало ощущение, что последний ремонт проводился здесь еще пять веков назад. Золотые геральдические узоры выделялись на общем фоне, создавая ощущение пожара и постоянного напряжения. В комнате горело три камина. Около них стояли большие глубокие коричневые кресла с высокими спинками на деревянных черных резных ножках. На сиденьях лежали небольшие подушки с черным и золотым растительным орнаментом. На каминной полке расположилось несколько канделябров, а на стенах закреплены факелы, дающие неровный свет. Нельзя было сказать, что в комнате было темно, но факелы добавляли средневековый колорит всему помещению. Чуть поодаль стояло несколько диванов такого же стиля, как и кресла. Между ними примостились столики и стулья. Создавалось впечатление, что весь факультет здесь не поместится. Но больше никаких общих помещений в башне Гриффиндора не было.
На двух креслах сидело трое учеников с открытой бутылкой сливочного пива. Декана они заметили слишком поздно: профессор их увидела гораздо раньше.
— Мистер Рейнолдс, мистер Бёрнс, это что такое?! Откуда у вас запрещенный к проносу напиток? Да еще в вашем возрасте! В тринадцать лет огненный виски ! Десять балов с каждого! И неделя отработок с Филчем! Мисс Миллс! А вы?! Как вы могли?! В одном кресле с мистером Бёрнсом! И виски?! Я вами разочарована! Это просто кошмар! Одни оказываются в запрещенных местах, другие прямо в гостиной распивают спиртные напитки! Неделя отработок со мной! Ужас…
Профессор раздраженно прошлась по всей гостиной, зашла в комнаты подопечных и в тихом ауте вернулась в гостиную.
— Мистер Рейнолдс, где старосты?
— Еще не пришли после ужина, мэм.
— Что ж… Я дождусь их здесь, чтобы не повторять все дважды.
Удивленные ученики большими глазами смотрели на своего декана. За три года учебы старших ребят это был первый раз, когда она зашла в гостиную. Но деваться было не куда.
Рон и Гермиона утащили Невилла на один из самых дальних диванов. Вообще, Невилл с большим удовольствием пошел бы в спальню и занялся в тишине эссе по гербологии.
«Все-таки слизеринцы интересные люди: сегодня в простой мирной беседе я выяснил несколько неизвестных фактов про белладонну», — задумался Невилл, пока Гермиона что-то бубнила рядом тоном надзирателя в колонии. Мальчик поражался, что ему не просто рассказали достаточно редкое применение этого растения, но еще и ссылкой на источник поделились. — «Надо бы записать, пока не забыл. Гермиона пытается нами командовать, заставляет делать уроки, но делает она это как-то однобоко: для нее почему-то хорошее эссе — это куча информации, переписанной из еще большей кучи книг. А что, почему… Её это волнует как-то мало. И считает, что, если она не напишет работу в два раза больше заданного, то никто не узнает, что она такая серьезная, вдумчивая, знающая… Вот что её на Равенкло не занесло? Еще и Рон этот… Тоже мне друг называется! „Пойдем на кухню! Мне Фред с Джорджем показали, как туда попасть! Поедим хоть нормально, а то под этот бубнеж Гермионы и не поесть, только аппетит портит!“ Правильно профессор Снейп сказал — сам дурак! Рон-то мелкий, смылся. А мне неделю с Филчем влепили. Да еще и баллы сняли. Потом еще Гермиона весь мозг вынесла за потерю баллов. И кому? Мне естественно! Попался — то я, а не Рон! И сейчас. Бубнит, бубнит… Хуже бабушки! Та один раз сказала, через пятую точку закрепила и отстала. А эта… Весь мозг выест под чистую, а потом хочет, чтобы мы нормально учились!»
— Подожди, Герми! Мы, что, из-за этих змей ползучих на УЖИН опоздали?! — вдруг своим ревом прервал важный монолог о неправильности поведения отдельно взятых мальчишках, которые о своем факультете совсем не думают, а только суют свой нос во все щели, не заботясь о его сохранности. Да еще и её втягивают!
Декан на это только недовольно поджала губы, но мешать выяснять отношения в группе отдельных учеников не стала.