— /И чего ты боишься, змееныш? /
— /Я боюсь их увидеть… мертвыми…/
— /Тебе все равно придется это сделать. Как тебе это объяснить/, — Шасси чуть сильнее обвила запястье своего хозяина, выказывая свою поддержку. — /Ты правильно делаешь, что пытаешься узнать о тех событиях. Но тебе все равно придется посмотреть правде в глаза и увидеть их… И стоит сначала узнать, что было после их смерти, а потом искать более ранние выпуски./
Обдумав это предложение, Гарри согласился с Шассси, ведь так он сможет соотнести имена арестованных людей с теми, кто обращал на себя внимание прессы и аврората ранее. За этими разговорами незаметно прошел бег вокруг озера, и началась полоса препятствий. Это было время не для разговоров. Через час измотанный, как всегда грязный, но довольный мальчик поспешил вернуться в свою спальню.
Проходя мимо коридора, ведущего в покои декана, Гарри послышался скрип двери и тихий стук. Не став выяснять: профессор вернулся или только уходит на утреннюю прогулку, — мальчик тенью метнулся к гостиной. Однако войти ему не дали, хоть он и правильно назвал пароль.
— Молодой человек, — первым заговорил Салазар Слизерин, — что ж вы в такую рань да в коридорах Школы делаете?
— Доброе утро, лорд Слизерин. С пробежки возвращаюсь, как обычно.
— Уже холодно бегать вокруг озера…
— Зато бодрит и мысли освежает… — слегка пожал плечами Гарри.
— Вы отгадали загадку?
— Мы нашли то, что лежит в ящике. Но еще читаем сами записи.
— И что, интересно, молодой человек?
— Знаете, лорд, интересно. Всегда интересно знать, что о тех или иных событиях думали их реальные участники, а не биографы этих людей. Ведь любое событие имеет три варианта. Если есть возможность, я предпочитаю узнать все.
— Если не секрет, молодой человек, до каких событий вы дошли?
— До постройки Хогвартса, сэр. Вы не против, если я зайду к себе переодеться? Все-таки спортивная одежда это не костюм. Даже школьная мантия приличнее для разговоров с лордом.
— Вы правы, юноша, что-то я вас заговорил.
— Да и в мокрой одежде долго стоять не стоит. Мне же его потом лечить, — вдруг раздался недовольный голос профессора. — Доброе утро, сэр Салазар.
— Доброе утро, профессор, — первым откликнулся Гарри.
— А вы, юноша, марш под душ! Ужин, то бишь, завтрак съели?
— Половину. Остальное сейчас после душа доем.
— Все, брысь отсюда!
Гарри с Салазаром только усмехнулись. Портрет хитро переводил взгляд с первокурсника на преподавателя, по-доброму ухмыляясь: лучшего декана для его факультета найти было бы сложно. Насколько Салазар знал, только Помона Спраут так опекает своих барсучат. Но у нее и факультет не такой проблемный. А тут… Мало того, что внутренние интриги, факты, расследования… Так еще и внешние неприятели не дремлют. Вот где шла настоящая закалка перед непонятным приключением под именем «жизнь». А не на «славном» Гриффиндоре… А ведь когда-то… Когда-то с факультета Годрика выпускались высоко квалифицированные боевые маги и артефакторы… И где они сейчас? Кто сейчас может выпуститься с этого, прости Годрик, факультета дранных кошек? Одни только правонарушители… Нет, Салазар даже в своей портретной жизни прекрасно понимал, что нельзя грести всех под одну гребенку. Но пять процентов от общей массы… Это не повод для гордости. Только пять процентов могли нормально устроиться в жизни. Остальные так и норовили продолжить знакомства с правоохранительными органами магической Британии. Мало кто из преподавателей и, тем более, учащихся задумывался: а зачем Основатели ввели это разделение по факультетам? Ведь программа, сейчас, одна и та же… К чему тогда все это? Разные башни, разные факультеты, разное расписание? Гриффиндорцы ругаются, что в расписании Гриффиндор почти по всем предметам стоит вместе со Слизерином… А почему? Не знают. И не узнают, пока не поймут истинного разделения. Нет, Шляпа до сих пор делит ребят правильно, как они, Основатели, и задумывали. Но вот директор… не этот… еще раньше, лет на сто-сто пятьдесят, упразднил то деление факультетов, и начал обезличивать программу. Задумавшись о своем, Салазар не заметил, как остался в полном одиночестве в коридоре.
***
Завтрак в этот раз проходил в какой-то непонятной тишине. Гриффиндорцы сидели тише воды, ниже травы и старались лишний раз головы не поднимать. Даже вечно шумные Уизли вели себя необычно, не вызывая никаких нареканий. Зато вопросов у всей школы к представителям сего факультета появилось много.