В целом и общем, можно было точно сказать, что из-за случившихся событий поднялся крупный хай: все проводили собственные расследования, вещали, спорили, ну и интерпретировали всё по-своему. Но главное, это вылилось в очередной международный скандал, хоть и не критичный, но довольно масштабный.
— Столько всего случилось, с тех пор как мы покинули Монголию, — сказал красивый белобрысый юноша своей старой бабушке.
— Опять смотришь её? Что там говорят? — поинтересовалась та.
— Ты только посмотри эти кадры! Да там целая «война» случилась.
— Ого, и в правду. Мощно и… опасно, — у бабушки ёкнуло в груди: она волновалась за своих родственников. — Есть жертвы среди гражданского населения?
— Сейчас посмотрю, так… Нет, пишут, что хоть события и серьёзные, но пострадали только члены вовлечённых семей и люди из спецслужб.
— Ясно… — выдохнув, ответила бабка. Её немного попустило, но волнение всё равно осталось: если уж оно появилось, то так просто не пройдёт.
Двое находились в портовом городе и сейчас вошли на территорию какого-то причала, с множеством кораблей и других плавательных средств. Они не были популярными для перевоза пассажиров, но имели широкое практическое применение для транспортировки самых разных грузов и товаров.
Дул холодный морской бриз. Ветер раскачивал большую вывеску, на которой было что-то написано, но белобрысый юноша не мог понять что, хоть и догадывался, какая именно информация должно там быть.
— Ещё раз, как называется это место? — спросил он у бабушки.
— Мы во Владивостоке, это бухта Фёдорова.
— Точно-точно, никак не могу запомнить, — сказал парнишка мягким женственным голоском и почесал свой затылок. — А то, — он указал вперёд, где гуляли волны, — Амуский залив, верно?
— Да, только правильно «Амурский».
— Ааа… — кивнул юноша и стал про себя повторять слово «Амурский». Чуть позже он успокоился и начал оглядываться, но всё что разобрал из вывесок, так это время на табло, которое сейчас показывало около половины седьмого вечера.
Неизвестно почему, но он был очень рад, а глаза светились от предвкушения.
— Не отставай, — обернувшись, сказала бабушка. — Мы уже практически на месте. Вон наш корабль, она указала вдаль, где виднелась корма одного из торговых суден.
— Иду! Конечно! — весело сказал белобрысый юноша. В отличие от него, бабушка была грустной, серьёзной и немного скептичной. И причины на то у неё были.
Людей кругом было достаточно много, хотя все они были преимущественно либо работниками самой бухты, либо матросами с пришвартованных кораблей, но двое не сильно выделялись из общего числа. Одеты они были соответствующе, пропуск сюда у них имелся, да и в целом, окружающим было начхать на них — хватало своих забот.
Когда юноша с бабушкой уже подошли к кораблю, название которого гласило: «Купец», и практически взошли на него, к ним навстречу вышли несколько человек. Один одетый в капитанскую форму, а вот второй — черноволосый мужчина, высокий и стройный — был в солидном, но не сильно выделяющемся в этом месте костюме. Увидев его, белобрысый юноша взлетел вверх, как ошпаренный в одно место, и вцепился в мужчину своими объятиями.
— Папа!
— Тише ты, — взаимное объятие не заставило себя ждать. На серьёзном лице мужчины промелькнула очень тёплая улыбка, даже не верилось, что он способен на такую — жесткие черты обычно никогда не покидали его. — Как я давно тебя не видел, Юкико.
— Я тоже, очень, очень, очень скучала по вс-все-всем вам, хныы…
На слёзы своей дочери, которая была нынче неотличима от какого-нибудь мальчишки, отец лишь ещё крепче прижал её к себе. Когда старая бабушка поднялась наверх к остальным под небольшой навес, хотя до этого даже подумывала развернуться и убраться подальше, мужчина, ослабив объятие, обратился к ней.
— Спасибо, что сопроводили мою дочь и в целости и сохранности доставили сюда.
— …Не за что, — ответила та.