Она шла в съёмную квартиру, где последние несколько дней жила вместе с девочкой из семьи Йотсуба. По пути, на очередном поворете или перекрёстке, ей даже хотелось поменять маршрут и скрыться где-нибудь. Ведь вернуться обратно туда было не её решением, это было одно из распоряжений, которое она получила от своих новых работодателей. За время своего путешествия она не раз размышляла и о них. Много размышляла. Кто они? Имеют ли связь с правительством? Зачем такая скрытность? Кто вообще способен обвести контрразведку?! Может это и есть контрразведка?! Кто тот парень, с которого всё началось? Кто тот мужчина, который дал дальнейшие указания и вывел их из столицы? …
Чем больше она думала, тем больше новых вопросов появлялось. Почему этот день? Почему всё спланированно именно так? Что значили те слова отца девочки?.. Значит ли это, что всё — всё произошедшее в Баторе недавно было предвидено этой странной, как выразился отец девочки, «организацией» (а может даже спланировано)?
Она шла по виляющим улицам. Иногда оглядываясь по сторонам, как мелкий воришка, укравший драгоценность. Она никогда не была такой подозрительно, как за последние две недели своей жизни. Иногда ей казалось, что одно и то же лицо мелькало в самых разных местах, как будто её преследовали. Иногда ей казалось, что вот-вот и их арестуют, когда очередной сотрудник брал в руки их поддельные документы. Иногда ей казалось, что сейчас вломятся, когда дверь комнаты в очередном номере отеля или очередной съёмной квартире сама по себе скрипела или щёлкала. Не осознавая этого, к этому моменту миссис Верт стала самым настоящим параноиком, а иногда ей даже снилось, как она сгорает заживо в печи крематория или чём-то похожем. В такие моменты, когда она подрывалась в холодном поту, лишь дыхание девочки из семьи Йотсуба, спящей рядом в одной комнате, помогало ей успокоиться.
Женщина поднялась на нужный этаж. Опуская ручку двери своей квартиры, она лишь тихо выдохнула, не зная, что именно ожидает её внутри. Она мало что могла уловить своей скудной магической силой, а кино и книги подсказывали, что обычно в таких ситуациях происходит либо взрыв, либо там ждёт человек, который расслабленно развалился в кресле или на стуле, задрав ногу за ногу, будто всё время ожидания он потратил на важное размышление: как принять более пафосную позу.
Однако дверь открылась, а внутри было спокойно и без изменений, так же, как они с девочкой оставили всё перед уходом. Женщина вошла. Ни есть, ни пить ей не хотелось — в горле стоял ком. Она села в ожидании чего-то, не зная чего. Она долго так просидела.
Как потом окажется, «просидит» всю свою будущую жизнь.
На следующий день пришло маленькое уведомление, гласившее, что, увы, вернуться домой она не может; что, увы, другого варианта для неё нет; что, увы, с ней ещё могут связаться; что, увы, теперь она не миссис Верт, а вдова «такая-то», что живёт во Владивостоке по адресу «такому-то» (ключи в почтовом ящике), что работает «там-то». А чтобы несчастная женщина не думала себе лишнего, текс оканчивался самой мотивирующей фразой, о которой можно только мечтать:
«…Зато вы и ваши близкие будете живы».
На груди стало с одной стороны легче, а с другой — невероятно тяжко. Наверное, в этот момент она по-настоящему осознала, как ей дорога семья, которую она теперь вряд ли сможет увидеть.
◊ ◊ ◊
— Порядок, — пробормотала на вид двадцати с чем-то лет девушка, после того как стукнула по кнопке «отправить». Она была довольна собой. Очень. Как тень она шла и следила за тем, чтобы с Йотсубой ничего не случилось, заодно и отдавала распоряжения. Когда ей сообщили об этом задании, она сильно удивилась, и причины на то были. Например, ей в принципе нечасто давали работу (иногда ей казалось, что причиной тому был её пол, потому что все остальные, хоть и немногие, были мужчинами), а ещё всю ответственность и принятие решений возложили исключительно на неё, что вообще было впервые. — Раз так, — она продолжила шептать, — поступлю по-своему, ха-ха-ха…