— Девушка, будьте добры, тише! Не заставляйте ругаться, — сказал сидящий за ближайшим столиком другой посетитель кафе.
— Ругаться?! ХАХ, скоро на меня будут по-настоящему ругаться, ха-ха…
Мелодично смеясь, она встала и вышла. С мыслями: «И это Владивосток? Ужасное место, хочу домой», — она зашагала в сторону одного из такси. Это был старенький флайм. Понимая, что нужно всё проконтролировать, она немного поникла: ещё какое-то время нужно будет провести в этом городе и увериться, что миссис Верт нормально устроилась. (Убить её было бы определённо проще, но девушка не разделяла такой подход: он ей казался чопорным, «злым» и бессмысленным, особенно, когда в распоряжении имелись другие, более человечные варианты.)
Эта девушка была очень ответственной, хоть иногда и делала все наперекор (ещё одна причина удивиться, что ей доверили это задание), но дело было исключительно в желании побесить «одного человека» (или привлечь его внимание?). Она определённо не любила свою жизнь до встречи с ним. И было за что! Но как-то он пришёл к ней и «принёс» перемены. Прошло время, и теперь её повединие можно было сравнить с поведением ребёнка, который хочет привлечь внимание родителя. Зная этот факт, было не удивительно, что при удобной возможности её отправили куда подальше, лишь бы не мозолила глаза. И было к лучшему, что она не догадывалась о такой явной причине, считая настоящим корнем этого доверия и возложенной миссии свою умелость, храбрость, хитрость и знание иностранного языка. Вероятно, чтобы она не сделала и как бы не поступила — упомянутый человек даже не обратит внимания, потому что предвидел любой возможный поступок (проступок), на который она только была горазда. В этом смысле (и во всех других) их отношения определённо можно было охарактеризовать как «родитель-ребёнок», очень не послушный ребёнок и очень уставший от этого ребёнка родитель.
Глава 87. Курс (часть 4)
(От 1 лица)
Покинув напарников из госбезопасности, я пошёл домой. Кругом было шумно, но я игнорировал прохожих и ажиотаж, витавший вместе с ними. Разные источники информации вещали о последних событиях, которые время от времени доносились и до моего уха, но я старался фильтровать этот ненужный хлам. По сравнению с утром город немножко оживился: молчание большинства людей переросло в нескончаемый поток слов, с вложенными в них мыслями, взглядами и предположениями, зачастую неверными, но звучащими как непоколебимая истина. Это не удивляло, а даже смешило. И смешило не то, что люди говорят глупость, а искренняя вера в неё большинства из них.
В руках я держал сумку, которую перед уходом забрал из флайма Мишель. Вешать её на плечо я не собирался. Рана и так ныла. Я определённо был не искренним, когда говорил, что всё в порядке. (Зато сейчас в моём теле не было обычной ноющей боли, которая в разы превосходила ощущения от этой, как я справедливо выразился перед Мишель, царапины.) При этом я чувствовал, как рана медленно заживала: врач попался нудный, но что-что, а дело своё знающий. Профессия волшебника-врача сильно отличается от других, в первую очередь тем, что его работа не возможна без умения тонкой манипуляции, на которую способен далеко не каждый боевой маг.
Синтезировать что-то «маленькое» и производить этим манипуляции с больным (на что, к слову, им выдаётся лицензия, и не одна), да так, чтобы тот не пострадал, — это определённо куда сложнее, чем использовать атакующее заклятие; и что самое главное — требует невероятной концентрации и контроля. В этом смысле университеты могут даже отдать предпочтение слабому волшебнику с точки зрения магической силы, но при этом обладающим невероятным уровнем контроля. Врачу не нужно синтезировать много, зачастую — наоборот. Ведь его задача спасать, а не убивать.
К тому же, их обучают некоторым слэмам, которые обычно не входят в программу других специализаций, так, например, когда мой ворчливый врач только начала обрабатывать рану, он использовал магию Этанол (CH3-CH2-OH), для синтеза антисептического спирта. Манипулируя жидкостью, он без лишних усилий обработал мою рану — всё как полагается. Раньше этому слэму обязательно обучали военных (около века назад), но потом перестали, потому что многие стали хитрить и спиваться. Поэтому сейчас им выдаётся лишь специальный слэм-девайс с необходимой последовательностью, и то только во время боевых или чрезвычайных ситуаций (по крайней мере, в передовых странах), а обучают лишь полевых военный врачей. Хотя бывали случаи, когда и те устраивали свой «перегоночный» бизнес. Обычно всё перерастало в скандал, но до такого доходило редко. Поэтому сейчас слэм для магии Этанол как и слэм для Наркоза входит в список запрещённых и без лицензии использовать их нельзя было. Если вкратце, то от этого волшебства у многих просто сносит башню в какой-то момент использования последовательности. В том смысле, что маг становится алкоголиком (не каждый, но всё же…).