Изначально моя рана была серьёзной — частично резанной, частично рваной — поэтому просто продезинфицировать её, было мало, а учитывая, что были задеты и несколько костей, нужно было действовать максимально осторожно. В тот момент, когда прямо там, у флайма скорой помощи, мой ворчливый добродетель стал зашивать рану, я и сам немного удивился. Это очень высокое умение. Тогда-то я и понял, что служит он в госбезопасности как штатский врач не просто так. Всю работу над лечением моей раны он проделал сам, без посторонней помощи, а именно: он начал с того, что использовал слэм для синтеза гликолевой кислоты (HOOC-CH2-OH), той самой, из которой (или её производных) делают одни из разновидностей хирургических нитей. Их важной особенностью является то, что они рассасываются сами по себе, в течение какого-то времени, а значит и швы снимать не нужно, а учитывая, что моему добродетели необходимо было «латать» и часть внутренних тканей — это было очень важным аспектом. Используя свою магию, название которой я не знал, он сформировал из молекул гликолевой кислоты длинные плетеные цепи в виде ниток и стал шить. При этом он не смотрел глазами ни «на», ни «в» рану, но ощущал всё магической силой, так отчётливо, будто какой-то волшебник… хах, он ведь им и был. Каждую клетку, каждый сосуд, каждую связку — чувствовал всё и при всём при том умудрялся кружить надо мной и ворчать. Если в этом мири и были маги, которыми я бесспорно восхищался, так это точно были врачи уровня моего сегодняшнего добродетели.
Я всегда погружался в схожие мысли о «лекарях», когда получал травмы, а люди этой профессии меня обхаживали. Ещё в такие моменты я вспоминал отца, с которым виделся редко. Несколько раз он меня, буквально говоря, «возвращал с того света». Надо будет как-нибудь навестить их.
Я даже немного завидовал хорошим врачам. И хоть я обладал некоторыми скудными навыками, которые передал мне отец, моя магия всё же имела противоположно другое направление и специализацию. Я часто слышал в далёком детстве: «Ты, конечно, способный, сын, но врач из тебя не выйдет. — Тогда кто? — отвечал я в такие моменты. — Не знаю, у тебя слишком большая и хаотичная магическая сила… Но, — добавил отец в один из таких раз, — знаешь, если научишься её идеально контролировать, то всё возможно. — Правда?! — Да, я даже решил начать твоё обучение основам врачевания».
Помню, я тогда был счастлив, как суслик, потому что обычно изучал всё сам, тыря книжки с полок. Нет, не потому, что я так любил читать или обучаться, просто тогда больше нечем было заняться в холодной и заснеженной части на севере страны Сибири. То ли я не умел выбирать, то ли все книги отца являлись такими, но слэмы в них определённо были не для спасения жизней…
Как он и желал, идеально контролировать свою магическую силу я всё же научился, а вот спасать жизни — вряд ли.
Эпилог
Я вошёл в квартиру №139 по проспекту Мир. Повесил сумку, из которой торчал Волхв. Снял верхнюю одежду и обувь. Обмылся. Прошёл дальше в комнату, обошёл деревянный столик, стоящий в центре и направился к широкому дивану у стены. Из окна шёл «мутный» серый сумеречный свет. Я лёг на спину, чтобы не чувствовать дискомфорт в руке. Не считая мыслей о своей неудавшейся карьере врача, я успел о многом подумать, пока шёл домой. Я даже нашёл гениальную идею как использовать того чудика из Министерства магических технологий и разработок. Вкратце: пора открывать свою «лавку». Мысли об этом прямо воодушевили меня. В основе идеи у меня лежал как раз один НИИ, который я всегда лелеял и держал на примете.
Мысли, идеи и фантазии полностью заполони моё сознание, отчего и боль в руке полностью прошла (или мне лишь так казалось?). Нужно было заснуть, ночью ещё имелось одно важное дело, поэтому думы думские помогли мне как нельзя хорошо и с этой проблемой: вскоре я провалился в глубокий сон.
◊ ◊ ◊
(От 3 лица)
В старом особняке, в тихой уединённой комнате сидело двое. Молодая на вид девушка и чуть постарше на вид мужчина. Сидели они друг против друга, держа в руках сутэй цай — молочный чай. Сидели они на подушках, а между ними был маленький столик, на котором стоял чайничек. Больше ничего не было.