В целом, за последние дни Мишель Лири успела подумать и надумать очень многое. То ли это стало причиной, то ли было следствием, но спала она очень плохо, если вообще спала. Причём её мучала бессонница даже несмотря на накопившуюся усталость и лёгкую сонливость. Возможно, именно поэтому, стоявший в проёме входной двери, Реган О'Лири начал своё приветствие со слов:
— Плохо выглядишь. Ничего не болит?
— Добрый день, дядя. Нет, всё хорошо, просто не выспалась… — сказала Мишель Лири, после чего во избежание других вопросов добавила: — Поздно легла.
Поздоровавшись в ответ, преклонный на вид, но не старый мужчина вошёл в квартиру племянницы. При этом он отчитал её:
— Отправляя тебя домой, я надеялся, что ты отдохнёшь и станешь свежее, а не наоборот. Вот, — он протянул свёрток, — я принёс еды или… ты уже научилась готовить? — с ухмылкой поинтересовался он, а потом прошептал, но так, чтобы его услышали. — Хотя это вряд ли…
Проигнорировав недовольный взгляд племянницы, он развалился на диванчике перед столиком. Видя это и уловив суть сказанного, Мишель Лири пошла заварить чаю — Реган О'Лири планировал пообедать вместе с ней, потому-то и пришёл с едой. Дело в том, что он боялся есть стряпню своей племянницы, причём с давних пор (горький опыт). На деле же это было необоснованно и попахивало предвзятостью: Мишель Лири к своим двадцати с гаком лет стала искусной кухаркой. Навык готовки мог уступить разве что её умению устраивать беспорядки (хотя когда у тебя такой дядя, почему бы и нет, не так ли?).
Чуть позже они уже сидели друг против друга.
Девушка ясно понимала одну вещь: сегодняшний визит дяди — это не столько забота о ней, сколько что-то другое. Вероятно, истинной причиной была работа. Не то, чтобы он не любил девочку как родную, просто с ней ничего такого не случилось, чтобы он начал волноваться по-настоящему. Однако и переходить к главной теме он не сильно спешил, а значит — пусть вопрос и важный, но не срочный.
…
— Так чем ты занималась, раз так поздно легла?
Вопрос, который Мишель Лири планировала закрыть при встрече, снова всплыл. При этом лицо задавшего его Регана О'Лири так и выражало: «Не бережёшь ты себя, племяшка».
— Зачиталась книг. Ты же сам недавно отчитал меня, что я не использую твои подарки по назначению, — съязвила девушка.
Где-то внутри мужчина определённо заулыбался. Такой ответ был ребяческим и детским. Это немного напомнило ему те времена, когда взрослая племянница, сидящая сейчас перед ним, была ещё маленькой девочкой: чуть более сдержанной, но такой же вредной. И хоть он уловил под её словами очередную попытку уйти от ответа, настаивать не стал. Он посчитал, что с его стороны это было бы некрасиво.
— Это правильно, — подыграл он ей, а затем подколол в ответ. — Выглядеть глупой на фоне «избранника» — плохая примета.
— Ха-ха, — только и смогла издать она, ибо ничего остроумного в голову так и не пришло.
— Кстати, я так и не поблагодарил его за оказанную тебе тогда помощь. Слишком уж быстро малец убежал. Он ведь получил рану, всё нормально?
— А, да. Я и у господина Марло спрашивала. Он сказал, что всё хорошо.
— Врач он хороший. Раз говорит, что всё хорошо — значит хорошо, — утвердительно кивнул Реган О'Лири.
— Спасибо, что позвал его. Этого старого ворчуна мало кто может вытянуть из лаборатории.
— Ха-ха, это да, но если взялся лечить, то не успокоится, пока не вылечит — такой он человек. Я ему даже предлагал подключиться к делу, но он отказался. Даже такое не смогло заинтересовать его.
— Думаю, он просто устал от всех ваших поисков, интриг и расследований, — Мишель заступилась за ворчливого врача с весёлыми нотками в голосе. — Не всем же быть такими как ты и господин Эванс — стариками, ищущими приключений на одно место, — девушка лучезарно улыбалась: хоть и с опозданием, но она подколола своего дядю в ответ.
Господин Эванс, к слову, тоже имел медицинское образование, но так как он работал судмедэкспертом, то практически всегда был в центре интересных расследований. Хотя правильнее сказать: он стал судмедэкспертом именно потому, что любил расследования.