— У меня много вопросов! — негромко сказал Флор. Также я заметил, что рядом сидящий Адам неволь кивнул на слова старшего брата.
— И?
— Нас учили не спрашивать лишнего.
Теперь юноша сказал «мы», что больше соответствовало истине.
Я рассмеялся, а затем сказал:
— Видимо, Яна можно похвалить за успешно-проделанную работу.
Правда, это привело к появлению взглядов «чего ты добиваешься?!» в мой адрес.
Эх, такими темпами нормального разговора может и не получиться. Флору стоило немного развязать язык и чтобы помочь с этим, я обратился к его младшему брату:
— Адам, Катя очень хотела познакомить меня со своим чадом, может, пока сходишь за ним?
Сказав: «Хорошо», — мальчик чуть ли не выбежал отсюда, будто провинившийся ребёнок, которого отругали.
— Итак… — я посмотрел на Флора.
— Кто ты?! — перебил он. Вероятно, юноша был не единственным, кто многого не понимал. Об этом свидетельствовал и сам Ян, ставший более заинтересованным.
— О-о-очень расплывчатый вопрос. Давай дальше, — хихикнул я. — Да и мы же уже знаем друг друга.
Флор постарался скрыть недовольство. Подумав ещё немного, он снова задал вопрос:
— Нас всё ещё разыскивают?
— Тебя и Адама? Нет. Хочешь уйти?! Я не держу, — подловил я.
— Нет… Просто… Извини… те.
Видимо, в голове у него сейчас было много всего. Одним словом, каша-малаша.
— Можешь на «ты», — сказал я.
Он кивнул.
Я продолжил:
— Может быть, тебя волнует здоровье брата?
Своим вопросом я постарался ускорить диалог, который стопорился всё сильнее и сильнее.
Глава 91. Небольшое путешествие (часть 4)
Мой вопрос о здоровье Адама сильно заинтересовал Флора. Он стал серьёзнее, будто у него в голове наконец-то перевели переключатель в правильное положение. А если доводить мысль этой аналогии до конца, то мне и самому было бы трудно сказать, в какую именно сторону указывало это «положение»: включения или выключения. Стоит заметить: важным было не то, что юноша наконец-то успокоил своё сознание, а то, что стало причиной этому, а именно — его брат, точнее, вопрос о нём.
Я давно не видел обоих и в нужной степени не интересовался их жизнью. Если я хотел использовать их в своих целях, для начала нужно было понять, пригодны ли они вообще для того, чтобы их использовать. Хоть и косвенно, но приложившим руку в их спокойную жизнь, обучение и воспитание был и я сам; но считать, что для них это что-то значит было бы преждевременно и наивно. Человеческие взаимоотношения в равной степени могут быть как сложны, так и просты. Всё зависит исключительно от точки зрения самого человека и того, как он воспринимает эти самые «взаимоотношения». Так, например, я смотрел на них максимально просто, вплоть до того, что не видел ничего ужасного в том, чтобы признаться кому-то в любви, как поступил с девочкой из клана Йотсуба в школе. Однако переносить свои субъективные взгляды на других людей было бы ошибочно, а считать, что они смотрят на вещи так же просто, как и ты, — опасно: одному «любовь» может казаться чем-то обыденны, даже глупым, в то время как другого она может подкосить, вплоть до того, что убить, причём самым ужасным способом. Как бы меня это не раздражало, рано или поздно я осознал, что разные люди воспринимают одни и те же вещи по-разному. Для одних слово воробей, а для других, как ни посмотри, оно и в правду соответствует поговорке. И хоть я всё равно продолжал время от времени игнорировать чувства других: всем помочь нельзя, помочь можно только себе — сейчас мне нужно было понять, что из себя представляет такая более или менее сформированная личность как девятнадцатилетний Флор. Просить человека, который тебе не доверяет, приготовить рыбу фугу — не самая лучшая идея. Даже не потому, что он захочет целенаправленно приготовить её неправильно, а потому, что пока будет в недоверии коситься на вас из-под лоба, случайно совершит одну-другую ошибки. Ситуации разные — результат один.
Возвращаясь к моему собеседнику, Флору. Сейчас он стал серьёзнее. Неосознанно сел ровнее и отбросил, точнее, подавил, часть эмоций, мешающих ему думать. Это было то, чего я собственно добивался. Это было свидетельством того, что не такой он и нюня, коим мог показаться на первый взгляд.
Я искренне улыбнулся, мысленно хваля проделанную Яном работу, затем снова заговорил с Флором. К слову, никаких пауз не было, скорее наоборот, видя эти резкие перемены в юноше, я продолжил сразу, как задал вопрос о здоровье его брата:
— Значит, и в правду волнует. Это хорошо.
У каждого человека есть что-то, что его волнует: от правой ягодицы, которую срочно нужно почесать, до чего-то возвышенного, как, например, вопросы жизни и смерти. Выше всего этого может стоять разве что вопрос о том, были ли созданы котики специально, чтобы поработить человечество или это случайное стечение обстоятельств.