— Быстро разберусь с этим делом и тут же вернусь — не успеешь оглянуться.
— Ясно.
Обманутый уверенностью и обычным наездом девушки, Станислав Гауф в конечном счёте согласился, посчитав, что переживает зазря. — На самом деле, я подумывал отправиться с тобой, но на меня оставляют расследование непосредственно здесь.
— Это правильно, у тебя ещё и семья. Они бы точно расстроились. В этом плане мне проще, — хихикнула девушка. — Когда я вернусь, пусть только попробуют не подготовить для меня медальки и денежное вознаграждение! — пошутила она в конце.
— Не знаю что на счёт вознаграждения, но медалька тебе уже точно одна светит как минимум за то, что ты откопала тот склад с «консервацией».
— Правда?
— Да.
— Я не знала. Тогда нужно две: Караак тоже заслужил одну.
— Вряд ли…
— Нечестно. Сама бы я не справилась.
— Думаешь?
— Уверена!
— Ясно, но всё равно ничем помочь не могу, ха-ха. Можешь её потом плоскогубцами на две части поломать.
— «Ха-ха», как смешно. Иди знаешь куда?
Станислав Гауф был доволен собой.
«Заставить Мишель бугуртить — это ли не счастье?» — думал он. И в отличие от прошлого, теперь у него имелся на руках ещё и «козырь», с которым можно было на корню пресечь её едкие ответочки.
— Кстати, а ты с ним уже попрощалась? — спросил он, будто невзначай. И добавил, чтоб наверняка. — Со своим мальчиком?
С мыслями: «Какой же ты &%&%$:(», — Мишель Лири пришлось взять «оборонительную» позицию, что в их общении бывало крайне редко. И хоть раньше она бы быстро придумала, чем ответить, но здесь и сейчас ничего путного ей в голову не шло. И дело было не в том, что она теряла хватку как таковую, а в том, что за все дни, отведенные ей на восстановление, ей так и не удалось нормально отдохнуть.
Разобрать весь кавардак в голове и разложить всё по полочкам она так и не смогла, ещё и неприятное чувство глубоко внутри осталось, вызывая дополнительное переживание. Одним словом, она претерпевала не лучший период своей жизни. По крайней мере, так считала сама.
◊ ◊ ◊
Несмотря на злость, появившуюся после встречи с напарником, сегодня, в среду, Мишель Лири вспоминала их вчерашнее общение с некоторым теплом. Однако это совершенно не помогало успокоиться и «найти себе место». Дабы отвлечься, она решила в последний день встретиться с человеком, de jure вошедшим в её жизнь одним из последних, но de facto являющимся одним из первых. Она и сама не понимала, как всё так быстро произошло. Отчасти, в её несобранности можно было обвинить и его — Караака — как одну из причин. Хотя из-за места, которое он сейчас занимал в сознании девушки, она определённо была не в состоянии подумать о чём-то таком как: «Он виновен».
Ожидания Мишель Лири не оправдались.
— Куда он пропал?! — невольно выругалась она, когда отошла от двери квартиры.
До этого, до самого обеда она множество раз пыталась с ним связаться — но всё тщетно. Потом решила приехать к нему домой, но тоже тщетно. Девушка знала, что его освободили от учёбы, но где именно Караак может находиться — не знала.
«Что дальше?..»
— Придумала.
Дабы не мучиться она решила связаться со школой. Вероятно, позвони она своему дяде, тот бы уже «держал» для неё ответ, но обращаться конкретно к нему конкретно с этим вопросом ей было как-то некомфортно (или неловко?; или стыдно?).
«Администрация школы» быстро сообщила всю необходимую информацию. (Даже сказала адрес съёмной квартиры.) И она же, в лице бородатого сладкоежки, добавила в конце: «...Решила доделать начатое и всё-таки отправить его тело в крематорий?»
Фразу: «Отправить тело в крематорий», — можно было считать устойчивым выражением, синонимичным слову «убить». Эта ирония Ганца Йохансона не сильно понравилась Мишель Лири. Она постаралась никак не реагировать и промолчать. И это у неё вполне получилось, разве что она мысленно назвала директора школы нехорошим словом.
«Значит, Дархан. Что он там забыл?! — негодовала девушка. — Слетать ли мне туда?»
Добраться на флайме от Батора до Дархана — дело недолгое. Однако она не была уверена, правильно ли так поступать. Но вся необходимая информация уже была у неё на руках. Осталось только решиться.
Отбросив секундные колебания (девушка не знала, когда именно она сможет вернуться обратно, что может произойти в промежутке и вернётся ли вообще.) Мишель Лири направилась к транспортному средству: временная или нет, но разлука в любом случае будет неминуемой, — лучше не упускать эту единственную возможность. Вероятно, раньше бы она и не подумала поступить столь «утомительно», но всё зависит от человека: «для кого» и «из-за кого». Уделить одним людям минуту своего времени — ужасная потеря, тратить на другого час — великое счастье.