Милина старалась, как могла. А она была способной. Она могла.
— Как для обычного человека — хорошо, — послышалось вскоре. — Как для волшебника — медленно и неуклюже.
— Учитель.
— Сначала.
— Есть.
— Я буду твоим оппонентом.
— Да.
— Не забывай о магической энергии.
Кивок.
— Она тебе не для красоты дана.
Кивок.
Первым атаковал наставник.
Удар. Милина выстояла.
Удар. Милина попятилась.
Удар. Милина отлетела.
— Твоя очередь.
— Есть.
— А пока атакуешь, расскажи, что нового ты узнала после вчерашней тренировки.
— Есть.
Милина говорила и наступала. Выпад. Рука вперёд. Удар.
Шаг в строну. Удар ногой сбоку. Отбила оплеуху. Оступилась назад. Чуть не упала. Удержала равновесие. Шаг вперёд. Удар кулаком. Ещё один.
Хуу… Отвела торс в сторону. Рука учителя прошла мимо. Рядом с головой.
Отпрянула в сторону. Затем назад. Секунда. Перевела дыхание. Выпад. Блок. Удар…
Раз за разом. При этом она рассказывала «азы» магии. Точнее, пыталась это сделать. Было трудно.
Учитель дополнял или пояснял её рассказ. Но это не мешало ему обороняться.
Нельзя сказать, что он поддавался, потому что к обучению девушки он относился очень ответственно и кропотливо. Правильнее сказать, он подстраивался под её уровень. Давая возможность Милине не тупо махать, а целенаправленно атаковать. Видеть, чувствовать и анализировать бой.
Пусть ни один из её ударов не доставал до него, зато приходило понимание.
К тому же возрастала концентрация. К тому же параллельно она изучала основы волшебства. К тому же, её магическая сила начинала реагировать.
Оставалось удивляться, что такой «занятой» человек как Ганц Йохансон уделял этому столько времени. Было ясно одно, в таком темпе из Милины и вправду может что-то получиться.
Глава 109. Начало конфронтации (часть 5)
Прошло полтора часа, а может даже два, когда «ад» Милины наконец-то подошёл к концу. Дав некоторые указания и задания на завтра, наставник покинул её. Как только он ушёл, девушка в прямом смысле рухнула.
— Как же устала… — только и смогла пролепетать Милина, распластавшись на полу, как сено в сарае.
Провалявшись так минут пять, она встала на ноги. Лицо было бледным и уставшим. Спортивная форма мокрой и помятой, собственно, как и само тело Милины. Поднялась она вовремя, потому что практически сразу за этим в проёме входа показалось заинтересованное лицо Сьюзен. Не то, чтобы девочке было неловко показывать свою усталость перед подругой, просто… Она и сама не знала что «просто», но встретить её на своих двоих было как-то спокойнее (или более достойно?). Буквально несколько дней назад такие мелочи вовсе не волновали её. Вероятно, дело было в том, что она перенимала у наставника не только знания и опыт, которые он преподавал, но и его привычки. Причём неосознанно. Просто стремилась «уподобиться» ему: то, как он держится, то, как он ведёт себя — в этом определённо были шарм и достоинство. (Милина видела это именно так.) Поэтому не было ничего удивительно и плохого в том, что она стремилась скопировать и перенять некоторые его черты. Её нельзя было винить в бесхребетности или впечатлительности, скорее дело было в самом наставнике, личность которого сама по себе притягивала. Заставляла стремиться к нему, но не пресмыкаться (хотя кого-то, возможно, и пресмыкаться).
Вероятно, предел «синхронизации» с учителем настанет тогда, когда Милина будет один за другим пожирать «Медвежонка Бима». Стоит ли её талии начинать бояться?
— Йо, как дела? — поинтересовалась торчащая из-за двери голова Сьюзен.
— Хорошо. Ты за мной?
— Ага…
— Что с лицом, чего такая кислая мина?
— Вывел «кое-кто», до сих пор отойти не могу.
— Я его знаю?
— Догадайся.
— …Учитель сказал, что если не буду халтурить, то рано или поздно смогу его побить.
— Правда?!
— Да. Хотя странно: с одной стороны он его высоко оценивает, а с другой — как-то недолюбливает что ли, говорит, что стоит быть аккуратнее.
— С Карааком?!
— Да.
— Та ладно вам, он, конечно, немного «заноза в заднице», но в целом, человек приятный.
— Думаешь?
— Уверенна, а чего ты вдруг спрашиваешь? Что-то случилось?
— Не знаю…
Милина сама не понимала такой перемены, но казалось, что неуверенность её наставника на этот счёт передалась и ей. Она сказала, что он его «недолюбливает». Однако это было не так. Девочка просто не знала, как правильно выразить, как правильно передать увиденное ею отношение своего учителя к этой, как выразилась её подруга, «занозе в заднице».