Услышь Богдан Громов эти слова, вероятно, взорвался бы. Однако рядом его не было, оно и к лучшему.
На меня устремился недоверчивый взгляд Милины.
— Во-во, — сказала Сьюзен. — Я также смотрела.
— Кто она? — поинтересовалась Милина.
— Точно не знаю, — ответила вторая девушка.
Обе перевели взгляд на меня.
Глава 110. Начало конфронтации (часть 6)
(От 3 лица)
Девушка, достававшая Богдана Громова, была не просто его знакомой, а другом и одноклассником. Она довольно тесно общалась с ним и двумя его близкими друзьями — Даниилом Ветряком и Захаром Морозом. Как они сблизились? Ответ на этот вопрос будет связан, скорее всего, с Захаром Морозом — светловолосым мальчонкой, которому приглянулась эта самая девушка с довольно скверным характером и резким нравом. Несмотря на такую характеристику, Джулия Бортэ была очень осторожным человеком и никогда не лезла на рожон: чуть что, поджимала хвост и помалкивала. Потрёпанная жизнью, она прекрасно знала, когда можно и нужно включать свой гонор, а когда стоит засунуть его в узкие и тесные проходы, дабы не ухудшать собственное положение. Как и многие люди, она желала достичь в этом мире чего-то серьёзного, но как не многие из них понимала, насколько далеко от этого находится и сколь «мало» собою представляет. Её происхождение не давало ей ничего, в лучшем случае, просто не мешало жить, хотя и этот «плюсик» исчез, когда она ушла из семьи. Иногда ей казалось, что всё то возвышенное, к чему она стремилась, — это даже не планы на будущее, а всего лишь мечты. А в её понимании планы — это то, что человек способен осуществить в действительности, а мечты — то, что всегда останется в фантазии. Потому-то и «мечты».
О чём же она думала?
Джулия Бортэ представляла себя успешным учёным, а в другой раз умелым политиком, а бывало и могущественной волшебницей, — в общем, кем только она себя не представляла. Зачастую это зависело от настроения или под действием какого-нибудь впечатления, например, после просмотра документального фильма «о людях, изменивших этот мир» или же после прочтения автобиографии какого-нибудь Мирового Волшебника. Но во всех случаях, в своих фантазиях, в своих грёзах, она занимала не последнее положение в обществе, была значимой, имела силу, влияние и уважение.
В реальности же она школьница: с вечерней подработкой, дабы можно было оплатить свою квартиру; с постоянным чувством голода, дабы иметь стройную фигуру (что было ложью, потому что её скромный бюджет не резиновый, а проживание дорогое). А всё время подъедать у Захара Мороза как-то некрасиво, даже если он только и рад этому. Хотя в столовой тырануть из тарелки кусок мяса, как сейчас — дело практически святое.
…
— Ну он и мудак. Обещал ведь! Говорил, как только объявят дату, поможет мне разобраться с основами нескольких слэмов. Откладывал, откладывал и… Откладывал! А сейчас вообще морозится! — от злости Джулия Бортэ даже немного зарычала.
— Успокойся. Он просто считает, что из него плохой объясняльщик, — Захар Мороз предпринял очередную попытку успокоить девушку. (Вообще, отчасти, во всём этом была его вина. И он это понимал.)
Правда, был и один плюс. В связи с тем, что Богдан Громов избегал Джулию Бортэ, сейчас Захар Мороз сидел с ней в столовой за столиком наедине. Разве что свеч не хватало. Юноша не мог не заметить столь приятный нюанс в этой ситуации, пусть даже его друзья временно и избегали друг друга.
— Что это вообще за слово «объясняльщик»? — спросила девушка. — Ты вообще человек, Захар?
— Да-да…
— Итак, ты уверен, что не можешь мне помочь сам?
— Нет. Правда... Не смотри так. Я даже хуже Богдана в этом плане. Ты и сама очень умелая. Одна из лучших среди всех второгодок…
Джулия Бортэ продолжала пронизывать юношу своим взглядом.
— …Ладно-ладно, извини, что обнадёжил тебя с Богданом… — извинился тот, не впервые за сегодня, не говоря уже о предыдущих днях. — Если честно, он думал, что олимпиады уже вообще не будет...
— Ясно-понятно, — только и ответила недовольная девушка.
По правде говоря, она хорошо понимала, что не вправе требовать, но раз ей обещали, то попытаться надавить на чувство «справедливости» всё же стоило. Почему она была так настойчива? Потому что понимала две вещи. Во-первых, вместе с призовыми местами можно было получить балы в общую копилку при поступлении, а также призы (в том числе, и денежные, что манило её больше всего). Во-вторых, распределение учеников идет только по году обучения, а это значит, что перед наследниками крупных семей у обычных школьников зачастую было сильное отставание и фактически не было шансов; и с этой точки зрения Джулия Бортэ относила себя к категории «обычные школьники», а не «наследники». При этом именно последние брали большую часть призовых мест; нет, в финал проходили и «обычные» ученики, но их было мало. Обычно такие редкие «проходимцы» были сами по себе, с рождения, невероятно одарёнными волшебниками, а Джулия Бортэ себя таковой не считала (справедливо или нет — другой вопрос).