…Точное изменение иерархии на данный момент не известно. Возможные силы, стоящие за этим, обнаружены на данный момент не были. Список лиц, получивших возможную выгоду, прилагается отдельно.
…Расследование продолжается».
Кабинет всего двух следователей, а справедливо сравним с кладезем ценных вещей какого-нибудь Мирового Волшебника. Правда, в качестве них выступает не что-то материальное, а информация в виде слов, схем и изображений.
Наведя порядок, я приготовился покинуть этот кабинет. Сенсорное поле сигнализировало о том, что собрание закончилось: присутствующие на нём следователи расходились по своим делам, в том числе и мои. Как только дверь открылась, я прошмыгнул наружу. Прямо над головами входящих людей. До моих ушей успел донестись отрывок из диалога двух следователей:
…
— …так снова и произойдёт очередной беспорядок, как недавно с Кудо и той семьёй. Только в этот раз Бортэ и какого-то %^&@ наш объект.
— И когда всё пошло не так? Он, вроде, виду не подавал.
— Когда он взял себе ученика, — ответил один из следователей, видимо, шутя. — Точнее, ученицу.
— Эх… Вечно от них одни проблемы…
— И то верно.
— …
Вспомнив Милину и подавив желание хихикнуть, я полетел к выходу. Но прежде, чем уйти, я незаметно оставил на рабочем столе Нарана надпись: «Кто как матюкается, тот так и называется». Я всегда её писал и всегда к следующему моему приходу надпись исчезала. Не волшебство ли?
Без резких движений, плавно «проплывая» поверху, я покинул полицейский участок Батора. Свою цель я выполнил: добыл нужную информацию и утолил свой интерес.
К этому моменту стрелка часов перевалила за половину седьмого вечера. До закрытия библиотеки было ещё больше двух часов. Много времени. Но тянуть кота за хвост я не собирался и, облетая то людей, то приземляющиеся или взлетающие флаймы, я направился в своё временное место дислокации — старую библиотеку. В такие моменты моей работы самой прекрасной вещью в мире были именно перелёты. Взлетая то выше, то ниже, передо мной всегда открывалась до ужаса невероятная и красивая панорама города. Да что там, если немного набрать высоту, можно было лицезреть и светящиеся очертания пригородов или даже других городов. Это то, что, сидя во флайме, было ощутить куда сложнее. Для них ведь существовало множество ограничений: специально-отведённые воздушные «полосы», расположенные как будто слоями: выше нельзя — там одни флаймы, ниже нельзя — там всё занято другими. Минимальная высота «такая-то», а максимальная — «такая-то», скорость не выше «такого-то», — и это лишь малая часть «воздушного устава» (или как там его). Также в городах обязательно были и «чистые» воздушные зоны, где летать было запрещено априори. Или вот ещё: «Здесь вот стоит многоэтажное здание — лети в километре от него с пониженной скоростью и — не зевай!» Вот как с такими требованиями можно получить настоящее удовольствие?
Флаймы — это здорово, но летать с помощью собственной магии — совершенно другое ощущение. Ты волен делать всё, что угодно.
В отличие от многих других волшебников, для полёта я использовал не площадки, как из того же ЗСН-эффекта; не синтез каких-то веществ; не реактивное движение, в основе которого зачастую огненный синтез (к слову, этот метод неоправданно сложен и даже опасен), — я использовал самый обычный слэм для Перемещения Материального Тела. Синтезируя из кварков более крупные частички, я обволакивал ими своё тело. Как по мне, самый идеальный способ перемещаться по воздуху и не только.
Использование этой магии делало любое моё движение идеальным и точным.
Вууу… Я резко набрал высоту.
Шуххх… Пикировал вниз.
В связке с сенсорным полем эта магия полёта делала меня просто неуязвимым для окружающих людей, флаймов, зданий, если хотите, птиц (правда, ночью их практически не было). Можно было спокойно закрыть глаза, полностью переключившись на «зрение» за счёт магии, но я их не закрывал, иначе прекраснейшие виды остались бы вне моего поля зрения, так сказать за пределами «разрешающей способности» сенсорного поля. Ощущать контуры объектов этого мира — здорово, но именно глаза воспринимают его внешнюю красоту, пускай даже это просто «оболочка» с неизвестным, порой не соответствующим её красоте содержимым.
В такие моменты я наслаждался жизнью. Хорошо, что я невидим для камер и разных магических датчиков. В противном случае за мной бы уже столпилась орава самых разных правоохранительных служб. (Думаю, это ещё одна вещь неспособная передаться во время полётов на флайме — чувство безграничности: когда правила писаны всем (практически всем), но не тебе. Нет, не потому что ты можешь их безнаказанно нарушать, а потому что ты способен жить вразрез от них, будто в другом мире. Ты их не нарушаешь, ты их обходишь стороной. Вы с ними никогда не пересекаетесь. Только в полете я способен испытывать такое чувство, потому что всё другое, за что бы я не взялся, практически всегда нарушает закон и имеет за собой последствия. Бывает, и самые кошмарные.)