— Хорошо. Отдыхайте. Если что-то понадобится, вызовите меня. Я дежурю снаружи.
— Хорошо.
Медбрат вышел.
Джулия Бортэ осталась одна. Не считая нескольких преподавателей, у неё больше никого за этот вечер не было. Не потому что никто не пришёл, а потому что она попросила никого не пускать. Вид у неё был подавленный. Усилился он ещё и после того, как она отвела взор от экрана личного устройства с перепиской. Видимо, диалог с кем-то на том конце сильно её огорчил.
Несмотря на подавленность, сейчас она была более уравновешенной и спокойной, особенно если сравнивать с тем видом, какой она имела сразу после получения травм. Правда, мысленно ненавидеть и проклинать своего обидчика от этого она не перестала. Нет. Эта ненависть не была столь глубокой, которую человек обычно испытывает к своему кровному врагу или кому-то схожему. Её была вызвана сильной обидой, вперемешку со злостью, и, вероятно, пройдёт так же быстро, как и появилась. По крайней мере, никаких глобальных последствий такая «ненависть» под собой зачастую не несёт.
«Он сделал это специально».
Именно так не раз думала Джулия Бортэ, утешая своё самолюбие. При этом она вспоминала пережитую боль или изучала свои перевязанные раны. Да. В каком-то смысле, считать именно так было справедливо. Являясь жертвой, она имела на это полное право. Но так как впереди у неё намечалась долгая бессонная ночь, потому что спать ей точно не хотелось, было не исключено, что свои взгляды она ещё переменит.
Кроме этого, на неё давили и другие проблемы, несвязанные с происшествием, но которые напрямую усугубились из-за него. Её радовало уже то, что сейчас она получает лучшее лечение и никому за это ничего не должна.
«Создать такое место, — думала девушка, рассматривая разное оборудование и приборы, окружающие её со всех сторон, — директор и вправду крутой... Здесь уже и ткани выращивают, и пересадку делаю... А это всего лишь школьный медпункт. Эх... Было бы здорово, обучай он и меня».
Подумав о последнем, она резко вспомнила о своём недо-учителе, и обида снова всплыла в её разуме.
Вновь погрузившись в мысленные проклятия, она ненадолго выпала из реальности. Пролежала где-то до восьми вечера, пока не была вытянута из мыслей, донёсшимся шорохом. Скрип и дверь наконец-то открылась. А затем в комнату влетела тень со словами:
— Прости. Это я виноват!
— …
— …
— Ох... Как ты здесь оказался? Ты сам?
Парень подошел к койке и устремил свой взволнованный взгляд.
— Нет, со мной Даниил. Он сейчас подойдёт. Так как ты?
— Всё хорошо. Не переживай. Не стоило приходить. Вам может и влететь.
— Ладно тебе, — парень пододвинул табурет и присел рядом с койкой. — Раны глубокие, болят?
— Уже нет. К тому же, мне синтезировали обезболивающее. Как и сказала, всё хорошо.
— Фух, мы как узнали, разволновались. Но сколько не ломились, нас не пускали. Пришлось действовать своевольно.
— Вот значит как...
Джулия Бортэ не стала упоминать, что сама попросила никого к ней не впускать. Однако сейчас, когда увидела светлое лицо Захара Мороза, глубоко внутри ей стало тепло. И хоть она до последнего не подаст виду, даже если и спросят напрямую, но эти заботу и внимание она оценила очень высоко. Ей было очень приятно.
— Тук-тук…
Дверь снова приоткрылась и, как обещал Захар Мороз, Даниил Ветряк тоже подтянулся и вошёл в палату к девушке.
— Привет, Джулия. Захар, небось, уже успел надоесть тебе.
— Привет, — ответила та новоприбывшему и улыбнулась. Затем спросила. — Ладно Захар, но ты чего сюда попёрся?
— Ну, мы же друзья. Да и он сильно выпрашивал. А в плане скрытности, как ты и сама знаешь, я самый лучший.
— Лучший он — сказанул так сказанул! — недовольно заметил Захар Мороз, но замечание это было условным. Потому что в их компании в плане скрытности Даниил Ветряк и в правду был лучшим. Ещё он был самым спокойным.
— Спасибо вам, — мягко ответила девушка. — Как видите, со мной всё хорошо, просто случайная травма...
— Точно случайная?.. — уточнил Даниил Ветряк. — Ты ведь и преподавателям тоже самое сказала?
— Точно. Точно. Видеозаписи ведь подтвердили это, — мягко сказала девушка, но что-то ещё было за этой мягкостью. И если чисто интуитивно Даниил Ветряк смог заметить это промелькнувшее «что-то», то Захар Мороз вообще ничего не почувствовал. То ли он был слишком рад, что с подругой всё хорошо, то ли в принципе был из тех, от кого легко скрыть свои эмоции под более-менее хорошей маской.
Джулия Бортэ добавила:
— Так что не стоит вам думать о ненужном.
— Не то, что мы думаем… Ладно, неважно. Захар, видишь, всё нормально. Давай закругляться.