— Ещё конфету? — протянул он мне блюдо с конфетами. Я взял несколько, не прекращая свой монолог:
— ...А теперь представьте ваших любителей «художественной литературы», которые будут связывать факты либо с «хорошо», либо с «плохо». А большинство именно так и делают. Что будет? «Они начали войну — значит «они» плохие», «он поднял страну — значит «он» хороший». Мыслить так в корне не верно, даже если поменять слова «плохой» и «хороший» местами. Это не художественная литература, где есть «герой» или «злодей». Прошлое — это в первую очередь события. Сухие факты: местами ложные, местами исковерканные, местами жестокие, местами явно непонятные — но это вопрос уже другой — главное, что прошлое — факты и события. Как сильно они должны окрашиваться эмоциональной составляющей? Никак. Их необходимо анализировать разумом, а не чем-то другим. Даже если факты и способны вызывать бурные эмоции, нельзя давать эмоциям формировать и впечатление, и суждение о них.
Под конец мой темп был куда медленнее изначального: говоря одно предложение, я обдумывал, что скажу в следующем.
Я посмотрел на Ганца Йохансона. Он молчал.
— Дайте угадаю, — прямо сказал я. — Вы небось думаете: «При чём здесь я? Я ведь просто шутник. Затейливый бородатый весельчак, любящий в шутку сказать фразу: “А вот раньше, в наше время…” — и сравнить былое с теперешним». По лицу вижу, что думаете. Но вы правда считаете, что за этими «шутками» время от времени не проскальзывают ваши истинные чувства?
Ганц Йохансон продолжил смотреть на меня своей улыбкой. Правда, он и сам не заметил, как в какой-то момент она стала немного глупее обычной.
— Думаю, — немного погодя заговорил он, — я не лишён некоторой ностальгии по прошлому.
Том 2. Детские куклы. Глава 124-135
Глава 124. Пару слов о Джулии (часть 2)
— Думаю, — сказал Ганц Йохансон, — я не лишён некоторой ностальгии по прошлому.
По его голосу я понял: он по-настоящему задумался о сказанных мною словах. Теперь стало понятно и его молчание — он просто подбирал слова.
— И ещё одно, — добавил он, — «затейливым бородатым весельчаком» я себя не называю, даже мысленно, ха-ха-ха…
А стоило бы.
— …Конечно, не все люди попадают под твоё описание, но часть — возможно. Большинство или меньшинство... Не важно. Послушав тебя, мне даже показалось, что я и сам не идеален...
Так и есть.
— …Но пойми, хоть это и неправильно, по крайней мере, в твоих глазах, но люди не перестанут приписывать фактам категорию «плохо» или категорию «хорошо». Утрированно говоря, им нужно как что-то ненавидеть, так что-то и любить. Как кого-то считать плохим, так кого-то хорошим. И хоть это глупо — я не отрицаю — но таков человек. Разве ты сам не такой же?
Кто знает.
— Да, есть и те, — продолжил Ганц Йохансон, — кто познал «мирское спокойствие», но много ли их?
— Я статистику не вёл.
— Я тоже, — кивнул тот и издал смешок.
Затем недолго подумав, он спросил:
— А знаешь, что самое ироничное?
Что я у тебя в категории «плохо»?
— Увы, но, видимо, я немного предвзято к тебе отношусь. Хотя сегодня ты определённо понравился мне как никогда прежде.
— Наверное, я должен быть одновременно расстроен и польщён?
— Это уже тебе решать.
— Неужели?
— Да.
— Говорить такие слова ученику — как-то это непедагогично, — сказал я, полностью облокотившись на стул и закинув ногу за ногу. — Или вы ко всем относитесь предвзято?
— Нет-нет, что ты. Кстати, можешь на «ты».
— Вы директор, вот и будьте «вы».
— Уверен?
— Да. Думаю, даже ваша ученица не позволяет себе этого, — немного погодя, я специально уточнил: — Я о Милине Гофф, если что.
— О, я так и понял. Да, в отличие от твоей, моя куда воспитаннее. Я слышал, как она тебя называла. Просто ужасно!
Называешь Джулию моей ученицей? К чему это? Проигнорировав это замечание, я продолжил своё:
— Мало ли. Милина Гофф ведь у вас, вероятно, не одна?
— С чего ты взял?
— Просто предположил.
— …Вот значит как. Ясно. А что твоя? Одна? — в свою очередь Ганц Йохансон продолжил гнуть свою линию.
— Для начала скажите, вы о ком? — включил я дурочка.
— Как же? Девочка с увечьями, Джулия Бортэ. К слову о ней. Ей уже лучше, но на полное выздоровление потребуется ещё много времени. В общем, изрядно ей досталось.
— Ясно, видимо, я виноват. Какую меру наказания мне назначат? — воспользовавшись удобным моментом, я перешёл к главному.