— Извини, что перебиваю, мой друг, — сказал директор с прежней сдержанностью, видимо, она вернулась к нему с пониманием ситуации, — но что можно понять неправильно, когда ты только что, на моих глазах, убил людей?!
— Я не буду заниматься софистикой, лишь скажу, что это следствие ваших необдуманных действий. И, как мы с вами уже уточнили, чем больше глупости вы совершите, тем жертв может стать больше.
Продолжая смотреть на меня с некоторой досадой, Ганц Йохансон сдался:
— …Я тебя слушаю.
— Вы сильный противник. Смышлёный. Но посчитав меня врагом, поступили неправильно… Изначально, я здесь был только из-за первой пропавшей девочки…
— Значит, она всё-таки из Америки.
— Да, Йотсуба.
— Вот оно что. Я не вникал, но было с ней что-то не так.
— Всё остальное — это, по бо́льшей части, случайное стечение обстоятельств, к которому я не имею практически никакого отношения.
— Случайное?! Практически?!
— Не придирайтесь к словам и к тому, в чём вы несведущи.
— Уходишь от ответа?! Ты убил…
— Во-первых, я этого не отрицаю, во-вторых, закрыли тему. В третьих, вы ведь и сами понимает, что без этого всё могло кончиться куда хуже? Думаю, недавнее сражение двух Мировых Волшебников и рядом не встанет с тем, что можем устроить мы с вами. Не находите?
— …
— Давайте быть реалистами. Я не мешаю вам, вы не мешаете мне. Раньше бы я и сам с удовольствием ушёл, но, будем считать, что сейчас я не хочу.
— Почему?
— Не важно.
— Вот как…
Всё-таки, каким бы этот человек ни был на самом деле, его нельзя было назвать тем, кто идёт на всё и жертвует другими, хотя работало это правило, конечно, до определённой ступени. Но здесь и сейчас все козыри были у меня. Здесь и сейчас я мог давить на него. Запугивать и угрожать.
— Я и вправду неплохо провожу здесь время, и меня всё устраивает, так что, давайте, оставив всё как есть? — сказал я.
Конечно, есть и более серьёзные причины: я уже привлёк слишком много внимания. И если «договориться» сейчас с Ганцом Йохансоном мне вполне под силу, то вот, например, с дядей Мишель, которые посматривает в мою сторону, сделать это будет куда сложнее, точнее, практически нереально.
Даже не хочется представлять, как сильно он способен усложнить мне жизнь, особенно, если меня отчислят. В лучшем случае, это просто привлечёт его внимание, а в худшем… Даже шантажировать его нечем. Он политик от кончиков пальцев. Человеческие жизни? Люди — всего лишь инструмент для государства, так он их и видит.
Каким бы Ганц Йохансон не был раньше или не стал сейчас, во многих смыслах даже ему будет далеко до Регана О’Лири.
Так что это лучший расклад, даже несмотря на то, что сегодняшние смерти Ганц Йохансон мне вряд ли простит.
Может, не париться и просто убить его? Спихнуть всё на Бортэ?
Я задумался об этом ещё с самого начала. С того момента, как осознал, что Ганц Йохансон не отпустит меня просто так. А в этой школе, где ему подвластно многое, где он контролирует и знает всё, не каждый сможет противостоять ему. Но попытаться использовать в качестве «подушки для битья» меня — максимально неправильное решение.
— И как таким людям доверяют руководящие должности? — прошептал я про себя. — Итак, что вы решили?
— Ха-ха, ох не могу. Ты ведь понимаешь, что это всё бессмысленно? Между нами никогда не будет доверия.
— Пусть так, можете лишний раз посматривать себе за спину, но поверьте, кто-кто, а я там стоять точно не буду. А вы?.. Можете, конечно, делать что хотите, однако… предупреждаю: любая провокация может плохо закончиться. К тому же, одним из условий будет полное молчание. По крайней мере, пока что. Если нет, то давайте перестанем тянуть резину, и перейдём к устранению проблемных вопросов…
Вжух…
Послышались трескающиеся звуки — я использовал Магию Молнии.
— Значит, настроен решительно?..
Ганц Йохансон смотрел на меня серьёзным взглядом, а его глаза искрились злостью. Его привычные глупая и «дурачковатая» манеры общаться давно пропали.
— Можете проверить. Но обещаю, это вам не понравиться. Сильно не понравится. Я выполню каждое «обещание», под которым сегодня подписался, — я осмотрелся по сторонам. — Думаю, от этого места ничего не останется.
— …Я понимаю. Но почему-то меня всё никак не покидает ощущение, что я справлюсь.
Я почесал затылок. Ох уж эти самоуверенные в себе люди.
Глава 126. Отложить неизбежное (часть 1)
Внешний вид Ганца Йохансона — возбуждение, слабое подрагивание левой руки, учащённое дыхание и явная потеря самоконтроля — свидетельствовали о решении, а, возможно, и желании учудить какую-нибудь глупость. Все мы знали, какую именно. Сейчас, когда я впервые встретился с ним при таких обстоятельствах, меня немного удивили его колебания и неуверенность. Готов сдаться, готов атаковать — знал ли он сам, как именно поступит? Такое неуравновешенное изменение то в одну, то в другую сторону одновременно забавляло и смущало... Как минимум, это было довольно странным зрелищем.