Стоило мне подумать, что он успокоился и контролирует себя, как тут же всё меняется и мой противник вновь трясётся от нервного тика. Наблюдал я такое не раз. И хоть это забавляло, но всё равно напрягало. Мне даже пришлось задуматься: мог ли я ошибиться и этого человека не убедить?
Спроси у меня сейчас кто-то, хочу ли я с ним драться, я бы ответил да. Такой противник определённо куда интереснее, чем глупые школьники, но, чёрт возьми, как это невовремя!
Мы с ним больше не разговаривали, я наблюдал за тем, как его магическая энергия возрастала и становилась всё сильнее. Право, я перестраховался: вокруг нас зияло целых два Храма Пустоты. Один отделял эту часть разрушенного корпуса от остальной школы, а второй — саму школу от внешнего мира.
Оставалось только ждать, когда этого волшебника «бомбанёт».
◊ ◊ ◊
(От 3 лица)
Многие ощутили слабую вибрацию, но немногие придали этому значение. Да их и не должны волновать такие мелочи. Каждый списал это на что-то своё. Некоторые преподаватели пошли, конечно, проверить. Но быстро вернулись, не заметив в целом каких-либо серьёзных проблем.
Сейчас было утро, шла первая пара. С момента её начала прошло меньше получаса. Оставалось ещё много времени до завершения. Одни учителя вели занятия, другие сидели в своих кабинетах или общих комнатах. Никто так и не заметил разрухи в одной из части школ. То ли всех успокаивал тот факт, что шум был всего лишь со стороны обители директора: раз так, то не страшно; то ли у них в принципе не могла появиться по-настоящему серьезная мысль: «Что-то не так?!».
Виной тому было и осознание того, кем является директор школы. Нет, он был далеко не единственным Мировым Волшебником, занимающим руководящую должность. Были школы, фирмы, учреждения, где хватало и своих «Ганцев Йохансонов». Однако если он и был чем-то примечательным, так это тем, что как несвязанный ни с кем волшебник добился очень многого и был не в шутку силён. Обладал связями и властью. Мог заткнуть даже крупные семьи.
В последнее время Милина часто задумывалась об этом. В какой-то момент, из-за довольно тесного общения с Ганцом Йохансоном, она перестала обращать внимание на эту составляющую его личности. Собственно так, как это зачастую бывает при постоянном общении с кем-то необычным, в котором, в конце концов, начинаешь видеть в первую очередь просто человека. Потом тебя даже удивляет, а почему многие относятся к нему с таким трепетом, он ведь просто человек? Разве нет? Происходит это до тех пор, пока не начинаешь понимать, что винить их не в чем. А Милина не была из тех, кому бы льстило восхищение одних людей другими. Даже если это и её знакомые. Но, несмотря на это, она и сама не замечала, что после сближения с Ганцом Йохансоном стала вести себя более гордо: не прогибаясь, но и не ругаясь со всеми подряд, как если бы считала себя выше них. Выше она себя и не считала. Пока что не считала.
Сейчас она сидела на паре. Она тоже ощутила вибрацию. И она тоже, как и все, и не подумала о том, что это связанно с чем-то серьёзным. Пары казались ей нудными, но не потому, что она всё знала после своих тренировок, а потому, что она стала сильно уставать, а на обычные занятия у неё не хватало ни времени, ни терпения. Её стало бесить, когда преподаватели задавали много домашней работы, хотя раньше бы она и не подумала о чём-то подобном. И самое ужасное было в том, что такие изменения появились после какой-то недели. Недели с новым графиком и кое-какими переменами в образе жизни
Правда, она была не в состоянии посмотреть на себя со стороны и иногда напоминала не молодую девушку, а уставшую от жизни старую каргу. Конечно же, и Сьюзен, и Отто заметили эти перемены. Первая стала уделять ей больше внимания и старалась всегда ждать окончания тренировок своей подруги, даже когда могла уйти пораньше. Непосредственно заниматься дежурством, как это делали остальные члены дисциплинарного комитета, Сьюзен было ненужно. На неё повесили документацию, точнее, повесил глава. А так как он в последние недели лечился, а потом ещё был и отстранён, но при этом всё ещё числился на своём посту, то однин член дисципоинарного комитета оставался без партнёра. Этим человеком как раз и оказалась (сделали) Сьюзен: это было удобно для всех, в том числе и для неё самой.
Быстро заканчивая работу, у неё появлялась уйма свободного времени. Зачастую больше, чем у всех остальных. Это и позволяло ей со стопроцентной вероятностью встречаться с Милиной после каждой её тренировки и идти вместе домой. Сьюзен посчитала, что это лучшее, что она может сделать со своей стороны, не поднимая при этом напрямую тему о переменах в подруге. Просто не хотела или, может, не решалась — сейчас это было не важно.