Наран Рамит просидел так до самого вечера, не покидая своей укромной коморки. Если что и радовало его в этот день, так это не очень высокое звание. И в отличие от более «важных» персон, как тот же отец, он мог позволить себе это безучастие, в том смысле, что никто особо не обратит внимания на его отсутствие. Разве что, его непосредственные подчинённые и коллеги. Но их мало и он их уже предупредил.
Лейтенант вышел лишь поздним вечером и поехал к отцу домой. Нет, Наран Рамит уже был готов уединиться в коморке на всю добрую ночь, но отец всё-таки смог с ним связаться и высказать пару ласковых, а делал он это нечасто. Хотелось или нет, но лейтенанту пришлось подчиниться. Но даже сейчас он не знал, что думать и как правильно поступить — всё было очень трудным и непонятным по крайней мере у него в голове.
Том 2. Детские куклы. Глава 136-147
Глава 136. Неизбежное (часть 8)
Что может быть хуже смерти в этом мире?! Конечно же — всё! Сами посудите, она поголовно решает все проблемы. От незначительных, до ещё менее незначительных, которые тот или иной человек возводит в абсолют. К тому же, вместе со смертью приходит и полное снятие оков этого бренного мира, будто бы ты погрузился в свой самый крепкий сон: бессознательный, глубокий и чёрный. Все там бывали, а просыпались со странным, возможно, даже неприятным чувством, будто тебя схватили, потянули и притащили в этот мир (ужасный мир света и людей), из прекрасной далёкой пустоты (бесконечной и чёрной). Как бы сказала трёхлитровая банка из-под огурцов (и все ей подобные), имей она сознание и умей говорить: «Пустота — это истинная форма существования, а каждая лишняя капля, крупинка или кусочек уничтожают и отягощают — заменяют пустоту чем-то несоизмеримо неравным».
«И это смысл жизни?» — думала очнувшаяся девушка. Её мысли и в правду забрели слишком далеко. Сравнение с банкой? Что за умора. Но, несмотря на явное осознание странности своих идей, смеяться Сьюзен совершенно не хотелось.
Можно даже сказать: она находилась в состоянии прострации.
Ей казалось, что она лежит, ведь спина упиралась во что-то твёрдое. (Нет, не казалось.) Ей казалось, что головная боль уже утихла, ведь порог чувствительности давно перешёл свой предел. (Нет, не казалось.) Ей казалось, что она смотрела на небо, ясное небо, без единого облачка и флайма. (Нет, не казалось.) Ей казалось, что она самый несчастный человек в этом мире, ведь прошла через самый настоящий кошмар. (Да, казалось, ведь лежавший поодаль одноклассник без частей тела, но продолжающий двигать своей диафрагмой, вполне мог это оспорить. К тому же, он был не единственный в таком ужасном состоянии.)
«Что может быть хуже смерти?» — ранее задавалась вопросом Сьюзен. Возможно, другие ученики были ответом? По крайней мере, тихий непроизвольный стон лежавшего поодаль одноклассника, да и других тоже, казалось, был ответом на её невысказанный вопрос. Что сказать, печальный немой «разговор».
Сьюзен не раз прокручивала произошедшее в голове, но всё, что там было, так это непонимание происходящего и сцены человеческих смертей. Много смертей. А ещё много боли и терзаний. Расскажи ей кто-то о чём-то таком, ей бы было не по себе. Хотя пережив и прочувствовав всё это на себе, её ощущения немного притупились, поэтому никакого явного отторжения в данный момент времени не было. Даже чувства страха и ужаса приутихли.
«…Пожары… Взрывы… Смерти… Молнии… Как я вообще выжила?» — всё это в виде сцен-воспоминаний время от времени всплывало в её голове.
Наконец-то, в какой-то момент, ей удалось привстать. Оглядевшись, она увидела последствия всего, через что прошла. Увидела множество волшебников, разгребающих эти самые «последствия» и помогающих людям (таким, как она сама).
Понимая, что головная боль усиливается (то ли от увиденного, то ли от смены позы), Сьюзен вновь легла на спину. Правда, вернуться к прежнему состоянию лживого спокойствия она уже не могла. Приятная отстранённость от реальности быстро прошла. Вместо неё появилось множество неприятных ощущений и мыслей. Они насильно лезли в голову. Отбросить их не получалось. Благо, к лучшему (или нет?), вскоре у неё закружилась голова, а потом она потеряла сознание. Это стало поводом перенести её тело в другое место.
◊ ◊ ◊
…
— Кто вы? — уже не в первый раз спросила Милина Гофф свою спутницу. Та привела её в отдалённое от города место, напоминающее деревенскую школу. Вообще-то говорить «привела» было не совсем корректно, ведь они прилетели.