Ответ был всё тем же:
— Я же уже говорила, одна старая бабка.
Ответ явно не располагал на дальнейшие расспросы. К тому же, побитая и раненная, Милина была слишком зашуганной, чтобы продолжить задавать их.
Старая бабка, как сама себя называла эта женщина, на деле была знакомой Ганца Йохансона. Очень хорошей знакомой. И хоть она не хотела этого говорить, по крайней мере, сейчас, причиной её встречи с Милиной была его просьба. Изначально она звучала так: «…приглядеть за моей ученицей, когда клан Бортэ перейдёт к прямым действиям».
Такое решение было страховкой, но кто бы мог подумать, что клан Бортэ так скоро начнёт действовать? Мнение этой старой бабки склонялось к тому, что всё-таки они были виновниками случившегося. И хоть это не сильно похоже на их стиль, у клана Бортэ есть семья Кудо, способная сотворить и не такое. По крайней мере, бабка искренне верила в это. Однако при всём при этом влезать в разборки она не собиралась. На то у неё были причины: свои и никому не известные.
Милина же выглядела не очень хорошо: бледное лицо, несколько переломов, залившиеся кровью глаза. Правда, на фоне Сьюзен, она была живее всех живых. В месте, куда её привела старая бабка, были и другие люди, а само оно напоминало очень маленькое поселение, с «деревенской школой» в центре. Первым делом, девушке оказали медицинскую помощь.
Всё время Милина испытывала сильное волнение и боль в груди. А ещё страх и тошнотворный осадок. Она часто прокручивала случившееся в голове. Как сейчас помнила неизвестную магию, защитившую её в тот злосчастный период сошедшего на землю ада. Определённо, это было волшебство её учителя. Она не раз думала о том, что с ним случилось и всё ли с ним в порядке. Больше всего ей хотелось знать, что же произошло на самом деле. Что с остальными одноклассниками, в особенности с её друзьями, которых она так и не «застала» (старая бабка забрала Милину раньше, чем та успела очнуться). И, наверное, главный вопрос: как больше никогда (никогда!) не стать участником такого кошмара. Она думала не о мести и не о поиске истины, сейчас она думала о том, что ей страшно! Лишь слабое желание узнать правду помогало справиться с этим страхом. Но рассказывать ей никто не спешил, а идти узнавать самой — последнее, что она собиралась делать.
В любом случае, ясно одно: страх рано или поздно пройдёт, а вот что будет после — у всех по-разному. Что же будет у Милины? В данный момент времени она даже не думала о том, что это чувство страха может пройти, не говоря уже о своих будущих действиях и поступках.
Глава 137. Неизбежное (часть 9)
(От 1 лица)
Абстрагироваться и играть. Уметь абстрагировать от внешних раздражителей — важная составляющая собственного благополучия и здоровья. Уметь играть для окружающих людей — важная составляющая их благополучия и здоровья.
Я лежал в больничном крыле, принадлежащем семье Кудо. Говорят, их глава самолично явился на место сражения и помог многим раненным. Не лгут.
При этом уже вовсю гуляет слух, что его появление было неспроста. Хотя этот слух зародился ещё после прихода Лилит Бортэ. (Или для этого им и приходить не нужно было?) В общем, не имеет значения пока это на руку одному человеку, а если точнее — мне.
Кроме помощи на месте, часть раненых (и сильно раненых) клан Кудо забрал под свою опеку. Часть эта состояла в основном из одноклассников и хороших знакомых их младшенькой, а именно — Кудо Сакуры. Так что моё попадание в список «избранных» удивляло (хотя… нет, не удивляло). На такой исход я не рассчитывал, но в любом случае, это куда лучше, чем получит помощь от Регана О’Лири. Идеал, конечно, — это обычный спасатель. Тот, чьё имя остаётся неизвестным, но на счету которого не одна человеческая жизнь. Ну да ладно.
Как бы предвзято я не относился к клану Кудо, нужно было отдать должное: день близился к вечеру, а меня ещё никто не трогал. Даже не допрашивал. Благодать, как говорится.
Моя палата была не очень больших размеров, но зато я был её единственным обитателем, что несказанно радовало. Правда, за мной следили несколько врачей… Слишком уж самовольных врачей, позволяющие себе делать какие-то дополнительные тесты под видом обычных процедур.
К печали (или радости?) мне пришлось их разочаровать. Причём во всех смыслах этого слова. Думаю, с остальными они проделывали то же самое, но так как ничего противозаконного в этом не было, я просто проигнорировал этот момент.
Ближе к вечеру ко мне пришёл посетитель. Как посетитель, точнее более-менее здоровый больной.