— ...может, предлагает что-то? Она башковитая...
— Ничего не предлагает, — пожал я плечами.
— Разве?
— Да.
— Не может быть, она-то точно должна была что-то придумать…
— Нет, ничего. Разве что сказала: «…Если всякие будут тебя доставать, сообщи мне, уж я-то поставлю их на место...» Дословно.
— Вот оно как? Она такая, такая! ХА-ХА! Палец в рот не клади!
— Есть такое.
— И что, достают?
— Достают или нет — на деле ведь это не важно? Ей о таком знать не нужно.
— ХА-ХА... Хорошо сказано. Я бы даже сказал, серьёзный ответ, — сказал Реган О'Лири, улыбаясь и играя своими лживыми глазками. Чуть погодя он продолжил, только уже деловито, будто сидит не со школьником, а где-то на международном закрытом собрании, где обсуждается важный вопрос: «Кого сегодня сделать виновником всех бед во всём мире?» (Вопрос, конечно, сложный, но, им каждый раз удаётся придумать на него ответ, а иногда и не один…) — Когда моя племяшка впервые привела тебя ко мне, я сразу понял — человек ты неординарный. Пусть к тому моменту я и знал о тебе уже что-то, но одно дело услышать, а другое — увидеть. Нынче редко можно…
И началась достаточно длинная речь, цель которой сначала выделить твои способности, потом сказать, что пора задуматься о жизни, будущем (а оно зависит только от тебя и твоих решений), а потом на подготовленной почве — длинными, лестными и важными (что не единожды подчёркивается) речами — сделать предложение, с которым захочется согласиться (или, от которого нельзя отказаться, как бы сказал старый добрый Вито). И это не шутка, ведь закончив мой «психоанализ», Реган О'Лири в конце концов так и сказал:
— ...И вот приходит время, когда нужно принимать взрослые решения. А, учитывая, что тебе удалось пережить многое, сомнений в твоей зрелости у меня нет. Поэтому я хочу тебе кое-что предложить. В начале нашего разговора ты спросил, можно ли считать себя особенным? Поверь, можно, ведь я редко кому делаю предложения…
— То-то у вас и жены нет…
— ЧТО-ЧТО?!
— Говорю, то-то у вас и жены нет. Сразу видно, что с «предложениями» у вас плохо, ха-ха-ха...
Вот что по-настоящему: «ХА-ХА-ХА…»
— …?!
Это была первая секунда искреннего ступора. Быстрая, мгновенная, но такая приятная. Казалось Реган О'Лири какое-то время совершенно не понимал, как правильно реагировать. Дурак ли я, не понимающий «важности» его речей? Человек, возомнивший себя побратимом и позволяющий себе слишком много (слышал, таких любят ставить на место хорошей трёпкой)? Или, может, переоценивающий себя подросток, решивший поиграть с огнём? Это был тот по-настоящему редкий случай, когда взрослый, считающий, что знает о тебе всё, уверен, что перед тобой просто мелочь и что другого варианта просто не существует. При этом, скорее всего, сильно ошибается, так же, как ошибается камышёвка, высиживая птенца особо хитрой кукушки-паразита. А раз другого варианта просто не существует, то эта мелочь явно перегибает палку, а раз перегибает, значит, она явно разбалована, а раз разбалована, значит ей стоит указать её место… Именно такой взгляд — распространённый взгляд, которым старшие смотрят на разных мелких отпрысков, незнающих «правды» жизни, не проживших и толики того, что прожили они, и доказывающих что-то своё: странное, противное, несовпадающее с шаблоном той самой «правды» жизни, которую они позволили вбить себе в голову прошлыми поколениями, обществом или какими-нибудь зашарпанными кумирами, — именно такой взгляд и смотрел на меня сейчас!
Глава 155. Не в себе (часть 14)
Прошли секунды безмолвного молчания.
— Ты всё шутишь, — сказал Реган О'Лири, даже без намёка на свой смех — противный, лживый и приевшийся за всё это время. — Я говорю с тобой серьёзно, как с серьёзным человеком, — он слегка наклонился вперёд (будто до этого я его плохо слышал), при этом продолжал буравить меня своим взглядом. — Ты рассказал замечательную притчу. Кораблю…
— Не-не-не! Не правильно, — тут же перебил я. — Правильно: прекрасному большому кораблику…
— …!!
О, что за взгляд! Мне вспомнился старый добрый стишок:
«В небе открылся проход:
Рвёт сатана небосвод!
Из щели размером с кита,
Злой дух посмотрел на меня!»
— Это не важно, — сказал Реган О'Лири, сдерживая остатки своего терпения, — к тому же перебивать…
— Нехорошо, знаю. Можете продолжать. Вы там мою притчу хвалили, точнее, прочитанную мной притчу. А ваша похвала — многого стоит!
Я не знаю как, но мой старый собеседник — верный подданный Монголии (расскажи, никто не поверит) — кое-как смог принять мое, как считал сам, невежество (как он меня ещё не убил?) и закончить глупейшую аналогию о том, что рано или поздно любой «прекрасный большой кораблик» (хотя в версии Реган О'Лири он стал просто «кораблём» — старый хрыч пошёл на принцип) встречается со своим штормом и должен не побояться войти в него — это и есть часть взросления… Вот так глубокие идеи о том, что человека лучше не трогать (причём для своего же блага), в глупых устах могут превратиться в жизнь-интерпретируемую историю про какую-то собачью чушь… Бывают, конечно, и обратные случаи, когда, например, независимая «дева» становится «девственницей», пусть и родила одного, а может и больше отпрысков (ни иначе, как магия!), как это было в какой-то сказке о мире без магии и смерти с одного пинка.