Но поступали и другие, более важные отчёты. В них описывались стычки с неизвестными людьми, предположительно имеющими связь с пропажей тел из моргов. Однако такая информация проскальзывала очень редко. Да и трудно было говорить наверняка, имеют ли те «неизвестные люди» отношение к трупам или всё же нет: одни были ликвидированы ещё при захвате, другие — лгали, а оставшиеся были просто дурачками: ни бэ, ни мэ, ни кукареку! Иной раз Мишель Лири жалела, что не могла самолично участвовать в допросах. Правда, на конечный результат её присутствие вряд ли бы повлияло. Способов узнать истину хватает и без неё: от доброго слова, до грубого крика; от простой иглы, до сложной конструкции; и наконец-то от смертельной магии, до магии, которая заставит желать смерти.
— Так что? — уточнил Ирвин Мах. — Или вы опять не в духе отвечать?
— Не опять, а снова, — съязвила Мишель Лири. — Я же сказала — ничего не случилось.
Ирвин Мах вздохнул. Тихо и не наигранно. Схожий разговор со своей коллегой он начинал уже не первый раз, и каждый раз она вставала на дыбы. Работая с Мишель Лири он понял две вещи: во-первых, она тяжёлый человек. Во-вторых, если она не в настроении — она ужасный человек.
Набравшись смелости — той смелости, когда человеку приходится выпить болотной воды, — Ирвин Мах заговорил:
— Инициатива, мисс Лири, это хорошо, но если вы продолжите приходить на работу неработоспособной…
— В смысле Н.Е.Р.А.Б.О.Т.О.С.П.О.С.О.Б.Н.А.Я?!! Я?! Да я…
— Не перебивайте…
— Кто бы говорил о перебивании…
— Мисс Лири…
— Я уже тыщу лет «мисс Лири»!
— Это вряд ли… И раз уж я старше, может, всё-таки, не будете перебивать?
Мишель Лири передёрнуло от злости, но она промолчала.
«Сидела спокойно! Никого не трогала! Берут и цепляются на ровном месте!»
Девушка просто кипела. Особенно её раздражало, что некоторые сотрудники находили их перепалку чем-то забавным. А так как схожие разногласия с Ирвином Махом были у неё относительно часто, оставалось удивлять, что никто ещё не додумался принести попкорн. Но самым противным было то, что Ирвин Мах знал о её раздражении и специально устраивал это «представление». Вероятно, пытался ставить её таким образом на место. Иногда получалось, иногда нет.
Словестная перепалка длилась недолго.
…
— Внерабочее время — что хочу, то и делаю, начальничек!
Это был основной довод девушки на тему её «неработоспособности». Вообще, слово «неработоспособность» её сильно бесило. Хотя… если задуматься, Мишель Лири бесило слишком много вещей, чтобы начинать искать в этом хоть какую-то закономерность.
— Повторю, — спокойно парировал Ирвин Мах, — из-за недосыпа вы слишком нервны и агрессивны, да, это нормально…
— Вот видишь!
— Не перебивайте. Я недоговорил. Быть из-за недосыпа нервным — может и нормально, но приходить таким на работу — нет!
— Мне просто нужен кофе, — предвидя возможный проигрыш, девушка просто пожала плечами, а затем ещё и добавила с упрёком. — Лучше бы сразу молча принёс чашечку, без крика и шума. Я бы сказала спасибо, и все бы занялись своими делами, хм.
Просто невероятная наглость. Ирвин Мах был старше и, возможно, намного, пусть и выглядел молодо. Интересно, думал ли он о чём-то наподобие: «Почему я терплю её?» — или нет?
Ответ на этот вопрос останется в закромах его сознания. Тем более какого-то явного унижения или оскорбления по отношению друг к другу они не проявляли. Всё остальное — просто рабочие моменты, однако это не отменяло того факта, что Ирвин Мах был главным и его стоило слушаться. Его должность не являлась фикцией и получил он ее не по блату: мужчина полностью соответствовал необходимым компетенциям. Поэтому если он что-то и делал, то делал это неспроста. Он не стал бы шевелить осиное гнездо без явной на то причины.