Директор школы, Ганц Йохансон, выглядел лет на тридцать пять. Отросшие черные волосы торчали в стороны. На лице был немного сплюснутый «горбатый» нос, будто минуту назад в него заехали чем-то тяжёлым. Карие глаза самодовольно играли. Всё остальное было скрыто полной бородой, такой же чёрной, как и волосы.
— Я считаю, это было бы правильным решением, но Вам виднее, как поступать в таких ситуациях, — сказал Юрий Ежи. Он привык к директору и старался не вестись на его «чары». Хотя другой раз сам не замечал, как уже был под ними. Сила этих «чар» была велика: Юрий Ежи выходил из себя из-за сильного психоза.
— Дело в том, дорогой учитель Юрий, что мне есть кому доверить такие вещи в пределах школы, не вынося лишний сыр-бор за её пределы. Даже не знаю, — удивлённо воскликнул Ганц Йохансон, — что бы я без тебя делал?!
— Ясно. Я могу идти?
— Как самочувствие того мальчика?
Директор был на своей волне.
— Всё хорошо. Он здоров. Или вы ждёте, что я в очередной раз похвалю Вас за то, что обычный школьный медпункт превратился в «хирургическую больницу» под вашим руководством?!
— Нет, что ты, что ты. Я правда беспокоюсь. Тем более получить такое наказание. Любой расстроится, а другой и умереть захочет. Ты же видел его рану? А как хлынула кровь… Просто ужасно! Я оказывал ему первую помощь. Так расстроился, когда лицезрел всё это. Поэтому я очень рад, что он выздоровел и на нём ни царапинки! Нынче таких результатов даже лучшие больницы Батора не добиваются.
— …Я уже могу идти?.. — переспросил Юрий Ежи.
— А второй что? — сказал Ганц Йохансон, снова не замечая адресованный ему вопрос и шурша чем-то в руках.
Юрий Ежи не понял. Заметив это, директор продолжил.
— Я о втором мальчике, который был вылечен сразу, как его отвели в медпункт.
— С ним я тоже сегодня виделся. Разрешил ему вернуться к обязанностям и убрал ограничения, наложенные на период разбирательства.
— Ты чем-то снова недоволен?
Всё время разговора, Ганц Йохансон мило улыбался. Лицо же Юрия Ежи с каждой новой фразой директора становилось морщинистее.
— Считаю, он вышел сухим из воды. Особенно на фоне второго виновника.
— Думаешь?
— Да. Хотя, конечно, я понимаю, что формально он ни в чём не виноват.
— Я и сам удивился, — Ганц Йохансон запнулся, откусывая шоколадного «Медвежонка Бима», — что Министерство образования ввело в школьную программу магию огня. Это опасно. Видимо, у них там дела совсем плохи.
— Да не в этом дело! Я лично занимаюсь оборудованием лаборатории для безопасного обучения в следующем семестре. С этим проблем не будет. Важно другое. Школьник, владеющий Магией Огня, не поставил в известность администрацию! Это слишком нагло!
— Разве после разбирательства не оказалось, что в анкете об этом говорится?
— Оказалось. В пункте Хобби! Как такое понимать?
— Согласен, — последний кусок «Медвежонка Бима» пропал во рту, — я в их возрасте девочками увлекался. Куда молодёжь катится? — сказал Ганц Йохансон и впервые за весь разговор вздохнул не наиграно.
— Не знаю! — сердито, — поэтому и считаю, что вышел сухим из воды.
— В данном случае, ты сам виноват, решение было за тобой.
От этих слов Юрий Ежи стал ещё пунцовее. Даже не верилось, что этот всегда спокойный и хладнокровный человек мог испытывать такие эмоции и не подавлять их. Любой школьник, увидь сейчас преподавателя боевой магии, решил бы, что в него вселилась какая-нибудь нечисть. Как в сказке про Распутную Ведьму, которая вселялась в невинных парней и заставляла их делать непристойности друг с другом, а затем съедала один из их органов. Бывало сердце, потом печень, в другой раз ещё что-нибудь. Говорилось, что таким образов она мстила за трёх своих дочерей, каждая из которых умерла ужасной смертью. Детей этой сказкой обычно не пугают, а вот непослушных подростков — бывало.
— Я ухожу. У меня ещё много работы, — сказал Юрий Ежи, взяв себя в руки.
— Что там говорят твои бывшие сослуживцы?
Снова, не замечая слов преподавателя, директор заговорил о своём. Однако в этот раз слова его звучали немного иначе. Лишь те, кто знал его достаточно долго, смогли бы уловить эту перемену.
— Вы о чём?!
— Ну эти, твои дружки из АДа. Разве тебе не захотелось провести своё расследование, дополнительное?
— Вы же знаете, я уже давно не имею ничего общего с Антимагическим Департаментом! Я сам по себе, они сами по себе.
— Ясно-ясно. Так что они говорят? Не молчи. Мне же интересно, — директор снова говорил своим обычным голосом. Казалось, та мимолётная серьёзность, посетившая его секундами ранее, давным-давно улетучилась, будто и не было вовсе.