— Смешно! — негодовал Ирвин Мах. — Эти бумажки ничего не значат. Ничего! За такое даже могут…
— Могут? — тут же подхватила она. — Что могут? Могут понять, что кто-то не читает документы, прежде чем подписывать? — упрекнула девушка. Затем самодовольно добавила: — Ну, ладно. Это дело десятое, я никому не скажу…
— Мишель Лири, хватит!
— Нет! Не хватит! Кх... У меня очень хорошее настроение, а ты его пытаешься испортить. Зачем так? — она снова улыбнулась. — Говоришь, бумажки ничего не значат?
— Ничего!
— Нууу... Насколько я знаю, это не так. Даже мистер Джебб согласится...
— Не стоит прикрываться именем того, кого даже не знаешь!
— Прикрываться?! Я бы и не подумала... Ни в коем случае. Определённо! Просто... Мой дядя посчитал, что он точно согласится... Ха-ха-ха. Кто бы мог подумать? А вообще, он очень рад моему «повышению», — улыбка Мишель Лири не знала границ.
— ...Что всё это значит?! — уловив тонкие загвоздки, Ирвин Мах осознал к чему всё идёт.
— Спрашиваешь, что значит? — «удивилась» Мишель Лири. — Да ничего… Разве что… Перво-наперво это значит, что ты заглатываешь поглубже свои выдуманные претензии.
— Ты...
— К тому же я хорошо помню, что ты подписывал это всё, — девушка снова помахала «белым платочком», — С.А.М.О.Л.И.Ч.Н.О. — затем она бросила пронзительный взгляд и добавила: — Вы ведь ничего не употребляете, мистер Мах?
Это был тот редкий случай, когда шах и мат, господа! Хотя… на самом деле мат был предрешён. Предрешён уже тогда, когда Реган О'Лири по доброте своей душевной не смог отказать своей племяннице и ответил: «...Создать и возглавить штатную группу быстрого реагирования? Замечательная идея, Мишка! И как они ещё до такого не додумались?!» Всё остальное — это проявление скверного, очень скверного характер девушки — её ответ Ирвину Маху на его наглую попытку поставить её на место...
Однако правда была куда глубже. Мишель Лири не являлась столь наивной девочкой, чтобы не углядеть в своём «горе» руку собственного родственничка. Это понимание особенно сильно въелось в её голову после завершения составления идеального плана «Освобождения». Людей она отобрала, прошения оформила и даже получила «согласие» у Ирвина Маха. Но тут-то и всплыла тупиковая проблема в виде причастности дяди, а также в виде понимания своих возможностей и дозволенностей. Ведь даже если девушка схитрит и обведёт Ирвина Маха вокруг пальца (что собственно в конечном итоге и случилось) её просто отчитают и сделают выговор (то, что её захотят выгнать — о таком она даже не подумала). Факт оставался фактом: сама по себе она мало что смогла бы изменить. Разве что развернуться и уйти. Но это не вариант — её сюда послали не за этим…
Мишель Лири опасалась вот так вот разочаровывать Регана О'Лири. Одно дело поворчать и сделать, другое — развернуться и уйти… Пришлось идти на крайнюю меру — договариваться с ним. А для этого нужно было найти тысячу и одну причину, почему её идея имеет право на жизнь. И прежде чем услышать тот самый ответ, сказанный по доброте душевной её дядей, она максимально сжато и доходчиво распиналась перед ним не одну минуту. Успела покрыться потом и сесть на иголки, ведь кто знает, кто знает...
Только после — заручившись одобрением Регана О'Лири — можно было с чистой совестью начинать воплощать свой план в жизнь. (Узнай Караак обо всех этих тонкостях и несамостоятельности девушки — пришёл бы в разочарование.)
Ирвин Мах в тихом молчании осмысливал и принимал полученную информацию. Заслуживал ли он такого отношения или нет — значения уже не имело. Что-либо менять — не поменять.
К тому же, глобально никакой проблемы не было: в конечном счёте, даже Глэдвин Джебб одобрил идею формирования группы быстрого реагирования. Проблема по большей части имела исключительно личностный характер: Мишель Лири обвела Ирвина Маха вокруг пальца, чтобы выбесить его. И ей это удалось! Единственное из чего можно было раздуть слона — это разве что из его одобрения и подписей, которых он не ставил.
«Оно того не стоит…» — подумав, решил мужчина. Да и тонкие намёки девушки на этот счёт заставляли задуматься: как бы не подставить самого себя. Поняв, что эта улыбающаяся ведьма сидела последние дни тишком-нишком неспроста, Ирвин Мах лишь обвинил себя в глупости и наивности.
В итоге он отступил:
— Пусть будет так.
Мужчина развернулся, чтобы уйти.
— Я тоже буду скучать, — послышалось вдогонку.
Этот день знаменовался его полным поражением в разногласиях с Мишель Лири. Его даже начало радовать, что он больше никогда не будет с ней работать (хотя это совершенно не так).