«В какой-то момент я перегнул черту… Иначе, за что это всё?!» — уверился Адам.
Юноша отчётливо понимал свой прокол. Поэтому и недовольство самим собой усиливалось с каждым углублением в эти размышления. Он выполнял важную задачу в виде шпионажа за «какой-то» девушкой. Нет, не подумайте. Он был только рад помочь или поучиться непосредственно у «него» — своего дорогого наставника (как считал сам), — однако реальность была суровой: «От меня временно избавились как от надоедливой мухи! Жууу…»
Адам был не настолько туп, чтобы считать любое дело чем-то реально серьёзным или, тем более, чем-то по-настоящему радостным, даже если оно и выдано непосредственно Карааком. Юный Звер был не таким наивным, каким мог показаться на первый взгляд.
В его голове снова всплыл тот день:
…
— В общем, держи. Это имя и адрес одной важной персоны. Твоя задача найти её, следить неделю… нет, лучше дв… хотя… три недели самое то. Ты же всё-таки ещё неопытный: будет кощунством давить и перенапрягать тебя…
«Три?!! Перенапрягать?!! Да я с учителем Яном и не таким занимался!» — промолчал Адам. (Возможно, зря промолчал.)
— …И помни, всё записывай, ну… или запоминай, если, конечно, память позволяет. Где была, во сколько была, что делала, во сколько делала, с кем делала, почему делала… Всё в таком духе, понял? Потом будешь отчитываться.
— А как же академия?.. — хотел было увильнуть тогда Адам, почуяв подвох.
— Академия — это шесть-семь часов в день, а значит на работу у тебя остаётся не меньше шестнадцати часов…
«Лучше бы и не спрашивал…»
— …вычитаем ещё часов шесть на сон… Значит у тебя остаётся в распоряжении минимум десять часов. Одним словом, куча свободного времени. Математика творит чудеса…
«А я думал учитель Ян жестокий…»
— …А ещё есть выходные, там вообще все двадцать четыре…
«Учитель Ян был святым…»
— …О, и помни, если тебя раскроют — ты проиграл. ВА-ХА-ХА! — Адам был уверен, что смех в конце был, но на деле его не было.
…
Сейчас же вся ситуация заставляла Адама грустить, но бросать работу или халтурить он не собирался. Как обычно, он проводил объект наблюдения до дома. В этот раз девушка снова была с чокнутой подругой. Радовал уже тот факт, что они не стали шляться невесть где и сразу пошли домой. А это означало одно: ему сегодня не придётся сидеть всю ночь с выпученными глазами, как это было несколько раз раньше.
«Ничего… — подумал он. — Осталась практически одна неделя. Неделя… — но попытка самовнушения быстро провалилась. — Блин, как же это долго! Эх…»
Девушки вошли к себе в квартиру. Провозились там ещё какое-то время. И ещё… И ещё…
Адам наблюдал за ними до тех пор, пока они не легли спать. Пока не заснули. Пока температура их тела не стала снижаться, ниже и ниже… Метаболизм падать… Особенно у объекта наблюдения. Пока кварки не стали слегка прорываться наружу и беспорядочно витать, окружая тело, будто кокон. Пока температура не упала ещё сильнее, а кварки ещё сильнее не прорвались наружу. Пока жизнедеятельность большей части органов не приостановилась… Пока организм не впал как будто в анабиоз.
— Наконец-то дрыхнут!
Адам встал и потянулся. Уже было около часа ночи. Он и сам хотел спать, но несмотря на казалось бы ожидаемый результат, бросать дело раньше нужного опасался: мало ли что взбредёт в голову этим барышням? Бо́льшую часть времени он проводил дома. Просто садился и концентрировался на девушке — объекте наблюдения. Благо, зрение у него было сносное. А для всего остального есть специальное оборудование. Однако проводить бо́льшую часть времени в таком состоянии было не самой приятной вещью: слабая головная боль — это меньшее из возможных последствий. Иной раз хотелось шпионить обычным «дедовским» способом, дыша в затылок и идя шаг в шаг за жертвой. Поначалу Адам так и делал: в первые дни нужно было найти девушку, увидеть, что она из себя представляет и что из себя представляют её кварки. Потом понаблюдать за ней какое-то время, да подольше, дабы привыкнуть к её магической силе, да и к ней самой, пусть это и было не обязательной процедурой, а, скорее, его педантичным подходом к выполнению работы. На какое-то время он даже поверил, что это может быть интересным делом, однако жизнь девушки была такой же бурной и насыщенной, как жизнь глубоко укоренившегося в лесу дерева. Разве что чокнутая подруга привносила какое-никакое разнообразие, будто ветер, шевелящий время от времени листву у этого куска бревна.
«Она точно пытается казаться не тем, кем является на самом деле, — подумал Адам. — Наверное, это должно быть интересно… но мне не интересно. Куда интереснее, чем там так занят господ… — он мысленно запнулся и выругался: — Блин, опять! Нужно отвыкать, иначе и вправду оставит без языка… Ладно… И всё-таки, что же там за дела?.. Точно! Может найти его?.. — Адам всегда знал, что зрение ему это позволяет. — Неее… Не стоит… — но вот совесть — нет. — Он ведь сразу поймёт…» — или страх.