— Не то, чтобы я не согласен… Просто не нравится и всё.
— Разве это не счастье, быть окруженным множеством девиц… или мальчиков… или и тех и тех… или котиков… — тут уж кому как нравится, но смысл ты уловил?
— Э, нет, любить много людей и… эээ, котиков?.. то есть котики не в счёт — всё равно что распылять воду по всей пустыне. Правильнее сконцентрировать её на одном или нескольких местах, чтобы что-то выросло, разве нет?
— Сконцентрировать? Пустыне? Могу предположить, что нечто такое ты услышал от какой-нибудь старой бабки, которая, вероятно, даже не бывала и не видела пустыню своими глазами и которая знает о современных технологиях, да и о магии, на уровне ребёнка-школьника. Или, как вариант, услышал от какой-нибудь глупо-влюблённой девчонки, для которой семья — оплот счастья или, что ещё хуже, вершина жизненного пути; и которая потом сама превратится в такую же старую бабку и будет говорить о пустыне, так и не посетив её за всю свою жизнь.
— …Существуй эти вымышленные «старая бабка» или «глупая девчонка»… такая критика явно не обрадовала бы их. Хотя ты прав… и, скорее всего, я услышал это от кого-то похожего, когда жил в приюте…
— Не сомневаюсь. Я не настаиваю, но советую начать переосмысливать свои взгляды. Пример, конечно, плохой, но раз уж пустыня в нашем разговоре стала чем-то метафоричным, то на ней и остановимся. Распылять воду по всей пустыне на первый взгляд может и неэффективно, особенно, когда ты хочешь вырастить свой огурец — или что там у тебя — в одном маленьком, отведённом исключительно для него месте, однако…
— Он не мой и почему огурец?!
— …Однако… — я задумался, подбирая слова, а затем продолжил: — Огурец может сгнить, завять, исчезнуть в пасти животного или отрастить пару тонких, как лезвие, ножек и уйти с другим… Огурец может оказаться горьким, невкусным, несъедобным или просто мерзким… Он может расти под ногами и мешаться. Обвиваться и цепляться. Из-за него можно упасть, можно пораниться. Умереть. Он может перестать слушать, не желать читать или думать… В общем, он может не стоить всей той воды, что ты потратишь исключительно на него — на него одного. И в конце концов окажется, что он тот ещё овощ, — я сделал небольшую паузу. — Нет. Это не значит, что он плох или что от него нужно отказаться в принципе. Это значит, что не нужно зацикливаться лишь на нём — на нём одном, — даже если считаешь, что он лучший огурец из всех возможных. Понимаеш о чём я?
— Понимаю…
Наши с Адамом взгляды встретились.
— Так что, — продолжил я, — иной раз лучше просто распылять воду по всей пустыне: распылять налево, распылять направо — то там чуть-чуть, то там немного. Ведь вдалеке, за камнем, может расти невнятный огурчик, семена которого занесло порывом сильного ветра. Он может расти сам, сам по себе. Расти под жарким солнцем, расти и увядать… И те незначительные капли, распыленные тобой и дошедшие до него, — возможно, это именно то, что ему нужно, именно то, что способно помочь или даже спасти его…
Лицо Адама дёрнулось, возможно, он что-то понял или о чём-то подумал, или, как вариант, вспомнил, а может, что тоже не исключено, у него просто зазудело в одном месте… Но факт оставался фактом: юноша приуныл. В какой-то момент он даже отвёл свой взгляд.
Я продолжил:
— И не имеет значения будете ли вы полезны друг другу в дальнейшем, но если будете, то именно те незначительные капли могут сыграть в этом решающую роль. Концентрируясь на одном, можно упустить и многое другое.
— Вот как…
— Да. Правда, кто-то может сказать, что такая логика и такой взгляд характеризуют тебя как самого что ни на есть корыстного человека. Но с другой стороны — корыстность можно разглядеть везде, даже в улыбке или воспитанности. А значит, спорить о том, корыстные такие взгляды или нет — не имеет большого смысла: каждый решит по-своему.
— Я бы… — резко сказал Адам, — и не стал спорить… Я… Я кое-что вспомнил… Кое-что из прошлого… Точнее, после твоих слов это всплыло само собой. Воспоминания…
Я посмотрел на собеседника, голос которого становился всё тише и тише. Он продолжил говорить:
— …Они и приятные и нет… или всё вместе… наверное… Твои слова так хорошо наложились на них… или они наоборот… Так хорошо… Я… я…
— Адам? — обратился я к свесившему голову юноше.
— …Я, — продолжил он, — просто… увидел… увидел всё с этой точки зрения… то есть с той, описанной тобой… с твоей… увидел…
— Адам, успокойся, — сказал я.
— …Нет… Я понимаю. Я хорошо понимаю их… твои слова… В них есть смысл… Они правильные… А я лишь повторил чушь… Я понял…