— Неправильно?
— …Именно, — та наигранно вздохнула.
— Грустно вам приходится…
Я опустил голову и вздохнул следом за ней.
Взгляд Шарлотты Валенштайн стал пронзительнее.
— Должна признать, — резко сказала она, после недолгого молчания; её улыбка стала ещё шире. — Подыгрываешь… Соглашаешься… Похвально! Похвально! Хотя — НЕТ: слишком предсказуемо. Слишком постно.
Я приподнял голову и вновь посмотрел на собеседника. Постно? Интересно, это попытка провокации или реальное убеждение?
Предсказуемо? Интересно, если всегда отвечать кому-то в конце: «Это предсказуемо», — или, как вариант: «Очевидно», — будешь ли выглядеть умнее и продуманнее? («Вода состоит из оксигена и гидрогена… — Да что ты? Это же так оче-е-е-ви-дно…»)
— Подыгрываю? — удивлённо сказал я. — Да нет, я вполне серьёзен…
— Ты не поверишь, но я тоже вполне серьёзна. Серьёзна, как никогда раньше.
— Ясно. Уж не знаю, что там у вас за комплексы и недопонимания с «невежественностью», но могу предположить — лишь предположить, — что иногда быть в чём-то чрезмерно уверенным может оказаться неполезным. Как минимум потому, что в конце концов можно оказаться неправым и остаться в дураках…
— Ха-а, хочешь сказать, что невежественна здесь я?
— Разве я такое говорил?
— Мальчик мой~
— Я не твой мальчик.
— …я тебя вижу насквозь: вкладывать какой-то «скрытый смысл» в свою белиберду — твой конёк. Хотя должна огорчить, если все эти скрытые подтексты кому-то и кажутся чем-то тонким и пафосным, то только тебе.
— Вы меня практически раскусили… Это так заметно?
— Твоё общение с другими преподавателями, учениками и людьми в целом — говорит само за себя.
— Вы подслушивали?
— Нельзя?
— Почему же, — мягко сказал я, — можно. Просто буду чаще упоминать вас в разговоре и делать комплименты. Слышал, людям нравится слушать, как о них говорят что-то приятное, даже если делают вид, что не нравится.
— Например: «Она и вправду довольно миленькая, ещё и волосы такие белоснежно-белые…»? — пронизывающе и высмеивающе сказала Шарлотта Валенштайн.
Её «атакующе-обвиняющий» стиль общения помогал скрыть ярость и злость и не потерять надетую маску. И стоило отдать должное, в целом и общем она более-менее справлялась.
— Ты прав, — заключила она, — таких как я и вправду нечасто встретишь
— Прекрасная память, — заметил я. — Или… Вам просто любо-дорого каждое моё слово? Приятно-приятно… Но всё же вам стоит быть аккуратнее, ведь если этот мальчик начнёт ревновать, — я указал в сторону пытающегося сконцентрироваться Кори (мальчики стояли поодаль, но разговор слышали), — то уже сегодня вечером меня могут найти мёртвым среди вон той груды камней.
— Правда?! — та посмотрела на смутившегося мальчика, а затем добавила, послав ему одобрительный жест. — Постарайся уж!
Кори промолчал.
Я тоже проигнорировал этот ход, пусть он и был хорош, и продолжил говорить дальше:
— Но и это ещё не всё. Раз я вам нравлюсь, то вынужден предупредить: у меня уже есть одна знакомая-MILF-а…
— Кх, — Шарлотта Валенштайн издала слабый кашель.
— …и мне кажется, что она очень ревнивая… Иной раз даже создаётся ощущение, будто она всегда следит за мной, будто ходит по пятам и прожигает дыры на затылке своим взглядом… Хотя вроде как находится в другой стране.
— …Кх. Вот как? Очень интересно. Красноречивый невежественный параноик, который любит издеваться над младшими и кадрить старых женщин… Это даже не характеристика, а практически диагноз… Находка для врача.
— Вряд ли. Вполне распространённая комбинация. Было бы чему быть находкой, — сказал я и замолчал.
— …И это всё?
— И всё.
— И всё?.. Больше ничего не скажешь?
— Нет.
— Как жаль, как жаль… — наигранно поражалась та. — А мог бы пафосно заметить — как ты умеешь, — что я назвала себя старой женщиной… Вроде весь такой острый на язык, а чуть ближе — и ничего.
Серьёзно?
— Правило жизни, пусть будет №14 пункт 88: никогда не ведись на слова или словестные «проколы» людей вроде вас.
— Вот как?! Людей вроде меня?
— Да, вроде вас. Уверенных в своей неправоте и повторяющих её из раза в раз.
— Значит, всё-таки отказываешься признавать свою невежественность…
— Разве я, — добил я её, — такое говорил?
— Ох… — лицо Шарлоты Валенштайн слегка исказилось, но быстро пришло в обычный вид.
Девушке порядком надоело биться головой об стену — безрезультатно биться. И если поначалу ей казалось, что она лишь делает вид что бьётся и быстро проломит преграду, то после появившейся трещины и кровотечения во лбу, к ней пришло понимание реальности — понимание всей твёрдости стены и хрупкости головы.