— …Сколько красочных сравнений! Признаю, мне даже начинает нравиться. А вот на счёт «ворошить» и «скакать» — зачем останавливаться на том, что и так ясно и не нуждается в разбирательстве?! — она скорчила удивлённую гримасу.
— Затем, — я слегка понизил голос и повторил то, что повторял уже несколько раз, — чтобы в навешивании ярлыков на бедных студентов, случайно не упустить из виду своё СОБСТВЕННОЕ НЕВЕЖЕСТВО, — последние слова я сказал тем тоном, которым их обычно произносила сама девушка.
— Ну вот, ты снова… — хотела было начать та, но я продолжил давить, не слушать и выводить.
— Я понимаю, трудно признать свою неправоту и своё невежество. Особенно, когда вы уже взрослая сформированная личность…
— Может прекр…
— …Но все мы ошибаемся. Все бываем время от времени неправыми или, как вы сказали в самом начале, выдаём лже-филосовские мысли за истину. И это нормально: на самом деле наше отношение к тем или иным вещам — чистой воды субъективизм. Когда мы читаем или слышим те или иные высказывания, они нам либо близки, и мы соглашаемся с ними, либо нет — и отвергаем.
— …
— И не имеет значение: это малоизвестная идея старого параноика о вселенском заговоре котиков, который изолировался от всех в Шервудском лесу и поклоняется им как высшей форме жизни, или признанное большинством мнение, что дети — цветы жизни. Что то, что то — субъективные утверждения. Можно лишь соглашаться или не соглашаться с ними. Но что «согласие», что «несогласие», — они не делают какое-либо утверждение абсолютным или исчерпывающим. Есть лишь те «за» и те «против», на которые горазда ваша (больная) фантазия и (скудные) знания… Но знаете в чём проблема, мисс Валенштайн?
Притихшая, недовольная, возможно, обозлённая, что её отчитывают и промывают мозги, белокурая девушка не ответила.
— Проблема в том, — продолжил я. — Что иногда люди как раз и страдают тем, что придают мыслям и утверждениям абсолютный окрас, полностью отрицая даже малейшую вероятность противоположного мнения, игнорируя доводы, свою неправоту или даже любую возможность своей неправоты. И именно этим вы сейчас и занимаетесь, точнее страдаете. Не так ли?
— Я…
— Молчите? Правильно. Иногда молчание и в правду что-то очень ценное. Так вот: даже если всё сказанное сейчас является моими субъективными лже-филосовскими мыслями, основанными исключительно на мелких наблюдениях, вам не кажется, что мне приходится говорить слишком очевидные вещи, чтобы донести свою мысль до такого взрослого и, на первый взгляд, неглупого человека, как вы? Приходится общаться с вами как с ребёнком… Простите, не так. НЕВЕЖЕСТВЕННЫМ ребёнком. Так будет правильнее.
Шарлотта Валенштайн молчала. Лучший способ «бить» человека — бить его же оружием.
Приняв на себя её срывающийся взгляд, я отвернулся так и не дождавшись ответа. Посмотрел на притихших и тренирующихся мальчиков, косо поглядывающих на нас. За всё время разговора они сделали так много, что практически ничего. Но в этот раз сильно ругать я их не собирался.
— Почему халтурим? — упрекнул я.
Однако… Голос из-за спины ответил раньше. Тихий, холодный, пронизывающий голос, будто умирающий шепчет на ухо. Даже Хаён было далеко до такого уровня холодности.
— Думаешь, — сказал он, — я позволю тебе помыкать собой?! Пойду на поводу у кого-то вроде тебя?! Несносного ученика ничего незнающего о жизни?! Говорящего напыщенными пафосными словечками, подсмотренными невесть где и повторяемыми с умным видом?! Думаешь я такая наивная и глупая?! НЕТ И НЕ…
— Во-первых, все мы повторяем и выдаём за свои мысли то, что уже было озвучено кем-то ранее, так что… Во-вторых, вы говорите, что не пойдёте на поводу у кого-то вроде меня? — я улыбнулся и наклонился ближе к девушке. — Всё зависит от того, чем именно является это «поводу». И если мы говорим о той лживой напущенной доброжелательности, с которой вы подошли ко мне, то… когда вы полностью избавились от неё и открыли истинное презрение… — я пожал плечами, — …вы уже пошли на поводу у кого-то вроде МЕНЯ, моя милая девочка с белоснежно-белыми волосами. Хотя извините… Не так. Моя НЕВЕЖЕСТВЕННАЯ милая девочка с белоснежно-белыми волосами. Так правильнее.
— !!
Испепеляющий взгляд.
Перекошенный глаз.
Кривая улыбка.
Взмах!
Однако…
Шууух…
Прежде, чем нежная ручонка Шарлотты Валенштайн успела коснуться какой-либо части моего тела — мгновение — между нами образовался слой воды — ещё мгновение — девушка пулей отлетела назад и упала на спину.
— Позволить один дружеский удар, — мягко заметил я, — это ещё куда ни шло, но вот делать из себя манекен для битья — тут уж нет. Вы же не вздумали отыграться и выпустить свою злость на мне? Я, между прочим, не подушка для битья. Если не справляетесь, то меня уж точно незачем винить. И срываться на мне, между прочим, тоже не нужно.