— Больше никак не связаны?
— Нет. Я знаю только Мишель Лири.
— Тогда, с кем вы связанны?
— Что простите?
— Я спрашиваю, с кем вы связанны?
— Я? Сам с собой связан, но… такой ответ вас не устроит?
— Может и устроит, но вы уверенны?
— Я, не то, что не уверен, я, если честно, даже не пойму о чём вы говорите и в чём меня обвиняете.
— Пока ни в чём, но мне кажется, вы не понимаете всю сложность сложившейся ситуации.
— Сложность?
— Я вам нарисую, смотрите. Есть несколько последовательных событий. Связанных не связанных — не известно, но все они странные и нерешённые, — волк-одиночка нарисовал линию и начал последовательно ставить кружочки с датами и краткими подписями, при этом он внимательно смотрел на меня. — Первое, инцидент с Тсубой Эрикой. Вы не должны знать, но в тот день Антимагический Департамент лишился целого отряда и до сих пор не знает его участи, меньшие потери понесла контрразведка. Был один подозреваемый, но его уже оправдали. И что мы имеем? Никаких ответов! Дальше, — волк-одиночка двинул рукой, — инцидент с кланом Кудо, который в дальнейшем перерос в крупномасштабные боевые действия. Единственная зацепка, которая может дать новые направления в этом определённо неоднозначном деле, — школьница по имени Хаён. Но она сейчас на свободе, и по некоторым данным, занимается противозаконными делами. Её упустили. Дальше, — он ещё раз двинул рукой. — Дело со складом и пропавшими трупами — даже говорить не буду: непонятные и идеальные обстоятельства, пропавшие и ожившие трупы, Мишель Лири — сама комбинация всего этого уже вызывает сомнения в случайности произошедшего. И знаете, что остаётся? — передвинув руку в третий раз и уперев кончик ручки в листок, волк-одиночка посмотрел на меня.
— Октябрьская Катастрофа?
— Верно. Всё то же самое! Неизвестные обстоятельства, пропажа важной составляющей — Ганца Йохансона, ещё и куча жертв и смертей. И никаких ответов. Но самое интересное, во всём этом прослеживается схожий почерк.
— За всем этим кто-то стоит?
— Может да, а может нет. Но это не всё. Люди этого не замечают (и хорошо, что не замечают: лицезреть такие вещи — потерять всё своё доверие), но сотрудничество между самыми разными государственными службами накалено до предела: все косо поглядывают друг на друга.
— Но… Зачем вы рассказываете это мне?
— Я рассказал не всё. Были и другие моменты, но знаете, что объединяет конкретно эти?
— Что?..
Нарисовав от каждого кружочка стрелочку в центр, волк-одиночка повернул листик в мою сторону:
— Вы. И после сегодняшнего, после того, как вы напомнили о себе и привлекли столько внимания — все они, — волк-одиночка обвёл выписанные кланы и государственные подразделения, — начнут пересматривать всё заново. А на «невезучего» вас уже будут смотреть не просто как на случайного пострадавшего…
— Если вы хотели меня напугать, то вы меня напугали.
— Я не пугаю. И это ещё не всё.
Волк-одиночка дорисовал ещё пару стрелочек. И показал мне. Я изучил и прокомментировал:
— Я связан с Мишель Лири? А она с Реганом О’Лири? А он с этой, цифрой «6», а она со мной? Что это значит?
— Что значит? Я хочу услышать от тебя, что это значит.
— Эм, учитывая, о чём вы говорили ранее… Это значит, что за всем стоит Реган О’Лири? А эта цифра «6»… Это та «зачистка»?.. НО, ПРИЧЁМ ЗДЕСЬ Я?!
— Причём вы? Этого не знаю даже я, но в ближайшее время вам будет нехорошо, сильно нехорошо…
…
Волк-одиночка собрал бумаги и встал, развернулся, немного прошёл, остановился.
— Даже адвокат вам не поможет…
Прошёл к выходу. Остановился.
— …Ведь до суда может даже не дойти… — он взялся за ручку двери. — Но знаете… — повернул её, — у меня есть выход.
— Спасибо. И он прямо перед вами, а я… Я просто найду себе адвоката.
— Как знаете…
Он вышел — дверь закрылась.
Том 2. Детские куклы. Воспоминания (часть II)
Воспоминания (часть II)
21 октября 2218 года. Среда. Дархан. Монголия.
В этот день — в день перед самым своим отъездом в Вену — Мишель Лири прилетела в Дархан, дабы встретиться с одним, возможно, немаловажным для неё человеком. Приехала она во «всеоружии» и завалились прямо к нему домой, точнее на временную квартиру.
Время шло — его всё не было. Когда ей стало совсем уж скучно, она устроила самый настоящий обыск: отчасти в ней проснулись профессиональные навыки, отчасти — самое обычное человеческое любопытство.
Чем больше предметов и вещей проходило «через» неё, тем руки чесались всё сильнее.
«Это футболка».
«А это ручка, — щёлк, — о, перьевая».