«Школьная форма. Она ему идёт».
«Расчёска? О, у меня дома такая же».
«Сумка, что это торчит? А, это его, как там, Волхв. Назвал бы ещё “Жезлом Правосудия”… Такое дитя».
«Наушники».
«Блокнот… о, моя фотография. Какой “мерзавец”, хи-хи».
…
Когда Мишель Лири закончила, а, увы, это дело было не бесконечным — вещей и одежды было не так-то и много, — она пошла готовить, чтобы занять своё ожидание чем-то ещё.
Приготовила.
Подождала…
Поела.
Убрала.
Присела...
Расслабилась.
Прилегла…
Отправилась в мир грёз.
Она впервые за последние дни заснула так крепко и спокойно. Видимо, ей просто нужно было сменить обстановку.
Однако внешний шум несколько раз вывел её из глубокого сна, но не разбудил. Это было странное эфемерное состояние полудрёмы: вроде, спишь, но мысли начинают гулять в твоей голове. Мысли, которые кажутся сном, но они не сон. Они лишь воспоминания, которые ты прокручиваешь осознанно, а другой раз и неосознанно, но факт остаётся фактом: избавиться от них, находясь в таком состоянии, нелегко.
Мишель Лири довольно скоро провалилась обратно в свой сладкий сон, однако тех незначительных минут полудрёмы вполне хватало, чтобы кое-какие воспоминания успели всплыть в её сознании…
◊ ◊ ◊
Любовь?! Ненависть?! Или, быть может, страх?
Нет!
Единственное, что испытывал отряд полковника Джуго к полковнику Джуго — это беспрекословное подчинение.
Никаких чувств — только подчинение!
«Встать!» — значило «встать».
«Убрать!» — значило «убрать».
«Ликвидировать!» — значило «ликвидировать».
…
«Исполнить!» — значило «исполнить».
Когда полковник Джуго отдавал приказ, его было трудно понять неправильно. Он мог выдрессировать даже несмышлёную обезьяну, что уж говорить о тупых детях и подростках, с которыми ему приходилось работать?
— Прошёл год — вам пора идти дальше! — строго чеканил он шеренге курсантов. Двадцать юных волшебников — подтянутые, свирепые, отрешённые. — Что с вами будет дальше — я не знаю! Всё необходимое я в вас вложил! Остальное — меня не касается! В двенадцать часов дня вы навсегда покинете это место. У вас есть четыре часа: закончить оставшиеся дела, собрать свои вещи и ждать вылета! Исполнять!
— Есть!
Курсанты отдали честь и разошлись.
Полковник Джуго и вся его «свита» тоже покинули широкий двор, расположенный прямо перед основным зданием лесной базы. Широкое каменное здание. От силы несколько этажей, не считая подвальных помещений. Больше ничего. Для воспитания кучки волшебников этого хватало с головой.
База располагалась практически у самой границе Сибири, на юге.
Тик-так — полдень наступил быстро. Бывшие курсанты заняли свои места в военном флайме, прибывшим специально за ними. Вскоре летательный аппарат взлетел и превратился в чёрную точку — исчез в небе за пушистыми облаками и солнечными бликами.
База мгновенно опустела, но лишь внешне. Её «незаменимый» костяк в лице полковника Джуго и его «свиты» остался с ней. Они разбрелись по маленьким комнатам и холодным углам каменного здания, как крысы по своим норкам. Эти дни были на редкость жаркими, даже несмотря на лес и приозёрную местность, — лето наступило раньше обычного, хотя на дворе — вторая половина мая.
Однако в тишине и спокойствии база стояла не долго.
Прошло ни много ни мало целая неделя. И вот, в послужном списке полковника Джуго появилась новая «партия обезьянок для дрессировки». Это были только-только прибывшие, только-только сошедшие с флайма и только-только построившиеся в две шеренги волшебники. Восемнадцать человек. Преимущественно подростки, но имелись и более юные личности. (Если были дети, — значит, Звери, либо «особый» госзаказ. Полковник Джуго всегда воспринимал это именно так.)
Новоприбывшие в свою очередь вели себя одновременно отчуждённо и спокойно, пусть им и не дали времени ни на что: только они ступили на пыльные земли территории базы — их выстроили в шеренгу. В отличие от курсантов, покинувших это место неделю назад, свирепости и скрытой агрессии от этих исходило на порядок меньше. Однако они умудрялись быть стойкими, даже перед попытками полковника Джуго надавить на них. Из этого следовало только одно: без предварительного обучения и опыта сюда не попадали.
— У меня давно не было таких малышей, как вы, — этими негромкими словами полковник Джуго начал свою вступительную речь, и отчасти они были правдой.
Полковник не любил кричать за зря. Он не любил беспочвенно строить своих подчинённых. Не любил необоснованно к кому-то придираться, отчитывать или ставить на место просто для профилактики. В этом он был до невозможности принципиальным. Возможно, даже фанатичным. Однако… Временами даже небольшая мелочь могла вывести его из себя. Но и так, незаслуженно он мог оторваться только на своей «свите», помогающей и работающей вместе с ним. И то, «незаслуженно» — сильно притянуто за уши, учитывая, что в такие моменты он просто громогласно указывал на то, на что раньше не обращал внимания или закрывал глаза.