«…Если №6 специально это всё подстроил, — думал он, — тогда всё ясно…»
Пшшш-фух!
Один из големов полковника Джуго, подкравшись незаметно (или он всегда был тут и просто не трогал впередибежащих?), изрыгнул толстую огненную массу и окатил подростка обжигающей волной. Тот быстро отпрыгнул и отлетел в сторону. Избежать травм, пусть и несильных, не вышло. (Так и летай в облаках, когда тебя жарят, как курицу.)
— Ауч… — послышался бесконтрольный писк №12. Обожжённый он приземлился на бок.
Мимо него по очереди пробежали несколько человек, а вскоре и сестра, которая бросила свой взгляд в его сторону, а с ним и негромкие слова утешения:
— Вставай, трус.
Хотя брат к этому моменту уже был на ногах…
Девочка продолжила свой бег. От других она практически ничем не отличалась, разве что на фоне большинства была не так сильно вымотана прошедшим днём, поэтому чувствовала себя довольно уверенно. Хотя лёгкая сонливость не обошла стороной и её. Она тоже использовала не слишком «сложную» магию. Правда, не потому, что она экономила энергию как остальные, а потому, что её арсенал слэмов ограничивался «стандартом». Верно, в отличие от остальных курсантов ничем «сверхъестественным» она не владела: ни молниями, ни металлами, ни огнём, даже каменную магию она знала только на начальном уровне, то есть только взялась за изучение слэма для неё. Зато за период обучения она отшлифовала все имеющиеся в своём арсенале слэмы до очень высокого уровня. Как говорил полковник Джуго, это очень хороший результат и это именно то, что сейчас нужно. И пусть с одной стороны самой девочке это не сильно-то и нравилось, с другой — она была ещё очень юной. Более того, была младше и слабее большей части курсантов, и это нормально: №6, 13, 15 и даже её брат были старше где-то на 5, а то и 6 лет, что для таких талантливых магов как все они — колоссальная разница. Но были и плюсы: девочка была уверенна, что, несмотря на возраст, полковник Джуго относится к ней «по-особенному». Да, концентрировал своё внимание он зачастую на 6-м и 13-том (оно и ясно), но время от времени и на ней. Пусть редко, но всё равно — концентрировал. Её это сильно удовлетворяло. Знай сам полковник Джуго о её симпатии и преданности в свой адрес, вероятно, сделал бы из неё своего будущего помощника.
«Или он и так знает?» — иной раз задавалась девочка. Однако, увы, этот вопрос из тех, ответ на который известен только одной стороне, — самому полковнику и больше никому.
Остановив очередной огненный поток от какого-то голема Синтезом Воды, «Мишель Лири» перешла на новый отрезок трассы, проходящий сквозь густые кроны деревьев. Она быстро забралась на нужное дерево и, не убавляя темпа, двинулась вперёд, от одного к другому, по толстым веткам и вспомогательным платформам, созданным собственной магией. Эту часть маршрута она не любила больше всего.
По пути она ломала или обходила стороной незаметные ловушки, созданные полковником Джуго, отбивалась от его прямых и скрытых атак, иногда контратаковала сама, — в общем, делал всё то же самое, что и остальные курсанты.
В свою очередь нужно было отдать должное и самому полковнику Джуго: его атаки были неожиданными, а острые лезвия могли вонзиться в плечи, руки, а иной раз и ноги, но в другие части тела, в жизненно важные части, атаки не проходили. Полковник очень серьёзно подходил к контролю своей магии: действовал жёстко, но не убийственно. Вероятно, он бы и вовсе отказался от причинения каких-либо травм, но истина лежала на поверхности — курсанты должны были привыкать к боли. Особенно, когда её причиной были не столько его атаки, сколько их собственные ошибки, неумелость или невнимательность: во время тренировок он никогда не использовал приёмы, против которых его курсанты были бессильны. Это воспитывало в них внимательность и осторожность.
Больше всего курсанты опасались прямых попаданий в ноги — голень или бёдра, — эти травмы были самыми паскудными, в первую очередь потому, что с такой раной было в разы труднее добраться до финальной части трасы, не говоря уже о её полном прохождении. Да и заживали такие раны дольше остальных, а долго отлёживаться на койке времени у них не было. Отчасти именно поэтому «Мишель Лири» и не любила эту «древесно-лиственную» часть трассы: на этом промежутке скрытых атак и острых лезвий было больше всего. Так что не было ничего удивительного, что успешно пройдя где-то половину этого наземного промежутка, девочка пропустила несколько атак в руки и плечи, и теперь упорно останавливала кровотечения. Первым делом она избавилась от лезвий, в этот раз это получилось легко. (Один раз они вошли так глубоко, что любые попытки их достать только усугубляли положение.) Дальше она синтезировала два небольших барьера и плотно прижала их к местам ранения — всё, чтобы кровь не хлестала по сторонам, как пробитая газировка. Казалось бы, два небольших барьера, но именно от такой «мелочи» могли зависеть жизнь и смерть, ведь они забивали концентрацию и расходовали целых два потока кварков от общего количества. Вот почему нужно было быть всегда максимально осторожным и аккуратным.