…
Капитан третьей группы рассказал ещё немного о том, как всё будет происходить.
В тот же день он взялся и за подготовку своих курсантов к «выпуску», правда, всё, что собой представляла эта «подготовка», — увеличение нагрузки и ужесточение правил в разных испытаниях.
После той тренировки, после тех слов, все испытывали смешанные чувства.
…
— До чего сильная речь, — без стеснения высказалась девочка №11.
— Речь как речь, ничего особенного.
— Четырнадцатая, — фыркнула №11, — тебе не мешало бы пересмотреть свои «предпочтения».
«Мишель Лири» не особо поняла, к чему здесь «предпочтения», но в целом кислая мина на лице собеседницы дала ей самый исчерпывающий ответ: «Всё хорошо! ”Мишель Лири”, ты очень правильно подбираешь слова!»
№12 шёл рядом, погружённый в свои мысли, №15 — считал ворон и тоже о чём-то думал.
— Ладно вам, — очень правдоподобно засмеялся №13, — это финишная прямая — нечего грустить. Нужно радоваться и получать удовольствие. Вот вы знаете, что будет дальше? Нет? Вот и я не знаю. Судя по словам капитана, он тоже не знаете. Да и полковник Джуго говорил, что не знает…
— Разве такое было? — уточнила №11.
— Да, ещё в самом начале, когда мы только сюда попали, — ответил №13 и, не дожидаясь ответной реакции, продолжил. — Так вот, раз никто не знает, зачем париться? Ничего не поменялось. Самое интересное только начинается. Подготовимся, сдадим это подобие экзамена и двинемся дальше, а сейчас нужно не себя накручивать, а соблюдать распорядок дня! Что у нас по расписанию? Правильно, обед: нужно не на морозе киснуть, а пить горячий чай!
…
В целом, ободряющая речь №13 возымела свой эффект. Было в нём что-то воодушевляющее.
◊ ◊ ◊
Всегда есть вещи, которые старшие не говорят младшим. Не говорят до определённого момента. Но этот момент когда-нибудь да наступает.
— Разгорается конфликт…
Собрав своих курсантов, каждый капитан вводил их в курс дела: объяснял, что происходит, пересказывал основные моменты, проводил инструктаж, а главное — пояснял к чему готовиться и что ожидать. Однако посвятили их далеко не во всё…
Тренировки теперь проходили практически «у самых стен» каменного здания.
Покидать территорию базы было запрещено.
В течение последних дней из раза в раз проводили учебную боевую тревогу, независимо от того был ли это ясный день или мрачная ночь.
На базе появились новые люди, правда, их было очень мало. Но только по одному их внешнему виду любой из курсантов мог с уверенностью сказать, что с такими лучше лишний раз не шутить. К тому же, бо́льшую часть времени они даже не пересекались. Те были как приведения, которых не видишь, даже если тебе захотелось в них поверить. А вот бо́льшей части технического и медицинского персонала, наоборот, стало меньше, и было глупо предполагать, что их увезли отсюда куда-то «в тыл»…
Гаражи для флаймов тоже стали просторнее.
Курсантам впервые показали подземный этаж, нет, не подвальное помещение, а подподвальное, о котором они даже не подозревали и которое, вероятно, имело свои туннели и выходы.
Всем подобрали и выдали спец-костюмы, которые до этого они даже не видели в глаза. Труднее всего пришлось с «Мишель Лири»: она была меньше остальных как возрастом, так и телосложением, и для неё всё было слишком большим. Видимо, никто не предполагал, что здесь будут столь юные особы. Сначала капитан её группы сказал, что не страшно, но через какое-то время с серьёзным лицом пошёл вместе с ней подбирать обмундирование из того, что было.
Что-то подгоняли используя смекалку, что-то — физическую силу, а что-то — магию. И стоило сказать, что слепить годное одеяние, не лишив его при этом защитных и других свойств, у них получилось. Сделать это было очень важно, потому что в спец-костюмах были установлены несколько преобразователей магии — нельзя было допустить их поломки. При этом ни девочке, ни другим курсантам толком не объяснили, что именно это за слэмы и для чего они нужно. Хотя вливать в них свою энергию и использовать эту магию их начали обучать в тот же день.