«Мишель Лири» толком не понимала, что делает и что происходит, но продолжала усердно вливать свою силу в преобразователи. Поэкспериментировав какое-то время, интуитивно она стала чувствовать, что что-то всё-таки происходит, но что именно — всё же не понимала. Наблюдавший за этим капитан, сказал, что всё нормально, однако заставил продолжить отрабатывать этот поток, дабы научиться его чётко контролировать. Контролировать точно так же, как они делали это с Синтезом Кислорода во время своих тренировок на полосе с препятствиями.
Чуть позже, когда их третья группа собралась вместе, девочка №11 предположила, что это скрывающая магия или что-то похожее. №13, в свою очередь, полностью её поддержал в этом умозаключении и добавил от себя, что маскирует она, скорее всего, не их внешний «облик», а магическую энергию, которая как бельмо на глазу для опытных волшебников, особенно, когда эти волшебники, — враги.
«Последние дни» были особо нервными. Воинские подразделения стягивали к границе. Где-то происходили настоящие столкновения и боевые сражения. Однако ни с кем воют, ни почему воют, курсанты точно не знали, и это было очень странно: можно было бы и сообщить. Они конечно знали, что эта территория по-своему ценна, но выдумывать причины не имея какой-то конкретной информации их отучили ещё в первый месяц обучения.
В связи с этим все они выбрали единственную верную тактику — сидеть и помалкивать. К тому же, раз их не посвятили и не собирались посвящать в эти тонкости (собственно, как и вывозить отсюда), значит, на то были причины, а лишние расспросы — бессмысленны. «Мишель Лири» не лезла в эти дела. Вообще, весь этот период и всё происходящее казались ей каким-то отрывистым фильмом. Фильмом с кучей пропущенных кадров, с резкими переходами, с внезапным ускорениями, замедлениями, а ещё — с отсутствием какого-то вразумительного смысла.
Не то, чтобы она боялась или ей было страшно от происходящего. Нет. Более того, какая-то часть неё была даже рада таким неожиданным переменам, потому что вместе с ними пропал и точный ответ на малоприятный вопрос: а что будет дальше?
Раньше правильный ответ на этот вопрос был ей известен, если не полностью, то как минимум частично: она прекрасно знала его основные «моменты» — они ей не нравились. А сейчас — появилось множество дополнительных факторов, которые не обязательно могут ухудшить её положение, хотя… несомненно, «Мишель Лири» чётко осознавала непоколебимую истину: любые боевые действия — это та ещё напасть.
И вот… Несколько дней спустя, одним ранним зимним утром, учебная боевая тревога отбросила от себя слово «учебная» и стала просто «боевой тревогой» — без лишних слов и ненужных прилагательных.
В тот день курсанты вместе с несколькими капитанами и оставшимися членами технического персонала, которых, к слову, было раз, два и обчёлся, спустились вниз, в подподвальное помещение. Здесь они полностью завершили экипировку своих спец-костюмов — полная боевая готовность!
Остальные капитаны, как и полковник Джуго, отсутствовали.
На вопрос от №6: «Где они?» — и: «На нас напали?» — один из присутствующих капитанов прямо ответил, что, во-первых, те снаружи и нужно ждать их указаний, во-вторых, на них ещё никто не напал, но вполне возможно, что в ближайшее время это произойдёт. А на вопрос же №13: «Будем ли мы принимать участие в сражении?» — сказал-отрезал: «Таких указаний от полковника Джуго не поступало».
Вскоре послышался шум. Причём под «шумом» подразумевалось не какое-то слабое шуршание, а длительные и продолжительные звенящие звуки. Более того, они сопровождались вибрацией, иной раз и сильной, а под землёй это ощущалось особенно отчётливо. В какой-то момент даже почувствовались массивные толчки, быть может, это были звуки какого-то обрушения?
Длилось это всё не менее часа, но курсанты и несколько капитанов терпеливо ждали, не предпринимая никаких действий. Вскоре всё немного успокоилось, но приглушённые звуки всё равно остались, они просачивались сквозь толстый земной покров и широкие стены полуподвального помещения. А ещё чуть погодя, у самого входа, послышались звуки засовов и шагов: колебания разошлись по узеньким коридорам и донеслись до ушей каждого, в том числе и «Мишель Лири». Минуту спустя, в узкое, но довольно длинное помещение, где, собственно, все они терпеливо и ждали, вошли знакомые лица, правда, не все… Это были их наставники, во главе с полковником Джуго. Некоторые капитаны были слегка потрёпанными, но спокойными, несколько других, как и полковник Джуго, наоборот, ничем не отличались от обычных себя: ровные изгибы, ни складочки, ни вмятины, ни одной лишней пылинки — они чувствовал себя как рыба в воде. Единственное отличие — тонкие еле заметные нашивки по бокам, которых до этого никогда не было.