Минута-другая и меня уже можно было серьёзно обрабатывать, так что дело оставалось за малым. К этому моменту один из «команды-счастья» сел напротив меня, но не очень близко. Он задрал ногу за ногу и время от времени бросал оценивающие взгляды в мою сторону. Правильно, допрос — дело серьёзное и к нему нужно подходить со всей внимательностью, иначе можно таких дров наломать… Радует, что мой собеседник понимает это.
Стоящие рядом АДовцы остались на месте. Их руки всё также крепко впивались в мои плечи. Могу предположить, что в их обязанности входит не только накачивать подозреваемых всякой-всячиной. Даже не знаю, удалось ли им добиться нужного эффекта, но как полноправный владелец собственного разума, хочу заметить, что дать ковыряться в нём кучке отморозков, я бы не позволил даже через свой труп.
— Скажите… — сидящий напротив АДовец наконец-то начал допрос.
Правда, «допрос» этот быстро вызвал чувство полного дежавю, потому что он сильно походил на недавнее общение с волком-одиночкой. Ведь как и он, АДовец начал с околесицы: «Когда родился?»; «Где родился?»; «Зачем родился?»; «Где учился?» — и целую кучу другой бессмысленной чуши, направленной, видимо, исключительно на налаживание контакта с моим мозгом и калибровку оборудования. А кроме простого вливания в организм неизвестной жижи, развязывающей в теории язык, добиться достоверных результатов им помогали всякие приблуды, наподобие томографа, сканирующего активность разных зон мозга, или, например, такие, которые фиксировали изменения в работе сердечнососудистой системы и се́ти магических узлов. Тот случай, когда можно было бы обойтись и одними волшебниками, но со специализированным оборудованием всё равно надёжнее и спокойнее: видимо, мои слова так сильно задели Юрия Ежи, что он, как уверился сам, не пропустит и толики лжи.
Время шло, а разговор продолжал быть всё таким же поверхностным и нудным, но выгоду от него получил и я, пусть и незначительную. Практически сразу я заметил, что два рядом стоящих АДовца время от времени подают какие-то невербальные знаки допрашивающему и остальным присутствующим (да и кому-то за зеркальным окном, и мы с вами знаем кому). Два этих клоуна то кивали головой, то качали ею, то ещё как-то дёргали своими физиономиями — школа пантомимы, хотя скорее цирк уродов лишились ценных кадров. Их клоунада слегка заинтересовала и меня, поэтому я сделал несколько экспериментов: пару раз очевидно солгал, пару раз ответил с неточностями, пару раз целенаправленно ускорил пульс, а в другой — изменил и поток кварков, что, как предполагалось с точки зрения моего физического состояния, должно было быть невыполнимой задачей. Я пришёл к логическому и, главное, достоверному выводу: эти двое тоже определяли лгу я или нет, а ещё, что более важно, следили за моим магическим потоком. Они не упускали даже слабые, пусть и очевидные изменения в нём.
Да уж, заморочился АД ради меня не по-детски. Я, конечно, понимаю, что идеальной «сыворотки правды» не существует, особенно когда дело касается опытных и скользких волшебников, но всё равно с таким трепетом подходить к моему допросу — допросу условного школьника? Вот он — уровень настоящего «злодея»! Можно даже сказать, это мой первый опыт! Наконец-то — заслуженное отношение к моей персоне! Хотя стоит сказать, что сам себя злодеем я не считал. Более того, я был очень даже законопослушным гражданином и дороги переходил исключительно на зелёный свет.
Ладно, пофантазировали и хватит: никакого «заслуженного отношения» не было. Причиной ясное дело был Юрий Ежи и «зазеркалье», в котором он сидел, укрывшись от глаз. Причём сидел, скорее всего, не сам, беря во внимание тот факт, что процедура «подготовки подозреваемого к допросу» выполнялась как-то чрезмерно идеально, будто по учебнику. Может я через неё ни разу и не проходил, но вот о том, как здешние сотрудники подходят к своему делу, — знал прекрасно.
Юрий Ежи не смог бы так сильно повлиять на своих подчинённых, даже в том маловероятном развитии событий, где он приказывает им относиться ко мне снисходительно, потому что вспомнил, каким хорошим учеником я был. Нет. Здесь было что-то ещё, точнее, был. Другой вопрос: кто был?