Лилит Бортэ приложила все силы на поиск «ответов», но так и не смогла их найти. Её люди, наблюдавшие в тот день за происходящим со стороны, не раз пересказывали увиденное и сопоставляли его с новыми данными, но получить целостную картину не удавалось: с самого начала ситуация была слишком таинственной. А мысли о том, что Ганц Йохансон потерпел в тот день поражение или тем более превратился в оживший труп, казались чрезмерно надуманными, пусть и не отбрасывались со счетов. Для клана Бортэ это было отнюдь не худшим развитием событий, а вот развитие, где Ганц Йохансон обводит их вокруг пальца и заставляет проявить неосторожность — да. Для них он был крысой, хитрой, но крысой, способной очень метко бить исподтишка, ещё и в самый неподходящий момент. Не будь у него столько связей и авторитета, избавиться от него было бы куда проще. Оставалось удивляться только тому, что у такого критикующего всё и вся волшебника вообще были связи.
Поэтому не было ничего удивительного, что полученная информация о Ганце Йохансоне принесла удовлетворение высшим кругам клана Бортэ: теперь они точно знали, с кем воюют. Не доверять словам Регана О’Лири, конечно, можно было, но когда дело касалось подобного рода «сотрудничества» — в недоверии не было смысла. По сути, если Реган О’Лири передал столь «однозначную» информацию, она не просто соответствовала найденным уликам, она ещё и соответствовала его личным доводам. Из чего можно было сделать два определённых вывода: 1) улики, которые нашёл Реган О’Лири против Ганца Йохансона, были достаточными, чтобы начать его «явно» подозревать; 2) улики, которые могли бы оправдать Ганца Йохансона — найдены не были. Вот и всё.
Эта относительная уверенность Реган О’Лири в «виновности» — мгновенно заразила и членов клана Бортэ. Поэтому не было ничего странного в том, что когда его Помощник закончил свой краткий пересказ, на их лицах так и читалось: «Что с того, что Ганц Йохансон виноват?! Лучше скажи, где его найти и как его убить: жестоко или очень жестоко?!»
Отчасти, Помощник Регана О’Лири ясно понимал чувства всех этих людей из клана Бортэ, однако помочь им чем-либо не мог, а если бы мог, то не стал бы как минимум до тех пор, пока Реган О’Лири не приказал бы это сделать.
— Вот, — он похлопал рукой по запечатанному пакету, который до этого выложил на стол, — здесь все имеющееся данные: от записей до найденных улик.
— Хорошо, — кивнул глава клана Бортэ, затем добавил. — Если мы что-то узнаем — сообщим.
— Мы тоже.
На этих дружеских словах Помощник Регана О’Лири, если точнее то Первый Помощник, покинул территорию клана Бортэ: задача выполнена.
— Что он задумал? — обратился глава клана к своему окружению.
— Пытается казаться тем, кем никогда не был — дружелюбным, — ответила его жена, Лилит Бортэ.
— Я не о Регане.
— Знаю, но говорить о целях Ганца Йохансона трудно. Может, он нацелился только на наш клан, а может — и нет, — она замолчала.
С того самого дня, как был уничтожен клан Морган, они начали вести своё следствие, выискивая причастных и виновных, но удовлетворительного результата не было, разве что неслабая уверенность в причастности ко всему произошедшему Ганца Йохансона. Больше всего им не нравились две вещи. Первое, за последние несколько месяцев их бизнес потеснили: с одной стороны на Монгольском рынке «воскресла» корпорация «МагиТех», с другой — расплодились и другие мелкие «фирмушки», будто им больше некуда было тратить свои деньги кроме как платить налоги — это раздражало. Второе, стало трудно следить за теневым «миром» и тем, что там творится: часть организаций уничтожили, часть — подмяли, часть — ещё что-то, и теперь они практически не давали о себе знать, сунув головы поглубже в землю, как страусы.
«Могла ли истинная цель Ганца Йохансона быть связанна именно с ними? Ещё и эти мёртвые тела?.. Или он всё-таки и сам стал им?.. — размышляла Лилит Бортэ, но вслух больше ничего не говорила: ещё рано — нужно изучить новые сведения, нужно охватить картину целиком. Поэтому когда ушёл Помощник Регана О’Лири, а собрание закончилось, именно этим она и занялась.