Среди всего: показаний очевидцев и знакомых, докладов и отчётов о скрытом наблюдении и многом другом, — среди всего этого, принесённого Первым Помощником Регана О’Лири, была и запись одного особо интересного допроса — допроса, с которого и начался весь этот сыр-бор, весь этот важный прорыв в деле.
— Чушь!
Пока одни холодно соглашались, другие с недоумением продолжали восклицать:
— Чушь! Это полная чушь!
Будь-то закалённая опытом Мари Стоун, будь-то ученицы Ганца Йохансона, как та же Кида или Жасмин с другими членами МОЗГа, хорошо знающие Ганца Йохансона, — все они не могли переварить эту новость и считали её не более чем клеветой. Хорошо спланированной клеветой!
Эта участь не обошла стороной и его последнюю официальную ученицу — Милину Гофф. Сейчас она находилась в том самом месте, куда её привела та самая старая бабка — хорошая знакомая Ганца Йохансона.
Сначала девочка была удивлена, когда к ней пришли несколько следователей, чтобы поговорить о бывшем однокласснике, теперь её удивил и разговор непосредственно со старой бабкой, которая поведала ей о надвигающейся смуте и дословно пересказала всё, что узнала о «признании знакомого мальчика».
— Я ничего не понимаю, — холодно выдохнула Милина Гофф.
— Ты не поверишь, — рассмеялась бабка, — но я тоже.
— Директор просто не мог так поступить, — холодно добавила девочка, видя развесёлую бабку. Она раздражала её и в обычном виде, но в таком — ещё сильнее.
— Хе-хе-хе… — чуть усилилась бабка, напрягая собеседницу ещё сильнее.
Успокоившись, бабка заговорила:
— Есть только два варианта: либо ты права, тогда твой одноклассник лжёт, либо он говорит правду, но тогда ты не права. Какой вариант тебе нравится больше?
— Никакой, — более холодно сказала Милина Гофф.
— Никакого быть не может. Но знаешь в чём между нами разница? — подмигнула бабка. — Мне всё равно, какой из вариантов верный, а вот тебе — нет, хе-хе-хе…
Милина Гофф промолчала. Опровергнуть или согласиться со словами старой бабки она не могла. Не только из-за своей неприязни, но и просто потому, что была не уверенна. В ближайшее время ей точно будет о чём подумать, но как правильно реагировать на полученную информацию прямо сейчас — она, честно говоря, не знала. До этого Отто Фишер затеял с ней странный разговор, пусть она и не хотела с ним встречаться. Как разговор, так и сам одноклассник показались ей странными и надуманными, но то, что происходило сейчас — было ещё более несуразным. Оставалось винить себя, что в тот день, когда они встретились втроём: «он», она и Отто Фишер — она ушла самой первой, никого не выслушав и ни о чём не поговорив.
Немного подумав, Милина Гофф сказала старой бабке:
— Я хочу с ним встретиться.
— Это вряд ли, если раньше я тебя ещё отпускала, то с этого дня ты и шагу не ступишь за пределы моей маленькой обители. Сиди и учись.
— Но я… — начала было Милина Гофф достаточно холодно и резко, но её быстро спустили на землю ещё более холодные, но до ужаса медленные и спокойные слова:
— Бессмысленно, спорить, со, мной.
Резкая смена настроения старой бабки заставила девочку прикусить язык. Как бы она к ней не относилась, она не забывала, что всё ещё испытывает лёгкий страх перед этой старой ведьмой.
Увидев это праведное поведение, старая бабка снова лукаво улыбнулась и сказала:
— Так-то лучше. Будешь хорошей девочкой, может, я тебя и выведу в свет, а сейчас — продолжай тренироваться, чуть позже я к тебе подойду: я не забываю о своих учениках, хе-хе-хе.
От последней фразы у Милины Гофф стрельнуло и помрачнело в голове. Она «вспомнила» почему так сильно ненавидит эту старую ведьму — этого монстра, который видит в «своих учениках» не людей, а сырое мясо для отделки. Вспоминая то недолгое времяпровождение с Ганцом Йохансоном и его тренировки, которые она считала невероятно трудными, сейчас ей только и оставалось, что с наслаждением и ностальгией вспоминать о них
Слабо кивнув и встав, девочка покинула старую бабку, выйдя из её маленькой обители. Эта сцена вызвала очередной лёгкий припадок тихого «хе-хе-канья» старой бабки. Успокоившись, она задумалась о чём-то своём. Затем достала кое-какие бумаги, которые спрятала перед приходом девочки. Это был такой же «набор» документов и улик, который Первый Помощник доставил клану Бортэ, а, быть может, и больше. К этому моменту она уже всё изучила. Пусть она обычно не лезла в «политические, клановые и прочие разборки», но взять и не заинтересоваться всем этим или, тем боле, проигнорировать происходящее, не смогла даже она. Более того, все эти «планы Ганца Йохансона» стали откровением даже для неё, а это говорило о многом.