С одной стороны, просто взять и поверить, что этот сладкоежка замыслил что-то такое глобальное, ей было трудно, потому что она не верила, что он смог так хорошо скрыть от неё (от НЕЁ!) свои истинные мысли и планы. Она была уверена, что читает его как открытую книгу, и хорошо знала о нескольких других его «секретах», которые он пытался воплотить в реальность, но всё равно не лезла в это, но сейчас…
С другой же стороны, взять и не поверить всем этим «уликам» — ей тоже было трудно. Причём дело было не столько в их содержании, сколько в знании общих моментов. Решающим аргументом для неё стал тот факт, что Ганц Йохансон уже давно готовился к противостоянию клану Бортэ и даже попросил её присмотреть за своей ученицей. Так что наивной бабка не была: она бы в жизни не поверила каким-то там «уликам-писулькам», принесённым ей Реганом О’Лири, которого она не звала и которого предпочла бы не видеть. Последнее, что она сделает в своей жизни, это на слово поверит тому кому верить априори нельзя.
Перебрав в очередной раз всё имеющееся, она повернулась к экрану и запустила несколько-часовое видео допроса, чтобы пересмотреть его во второй раз. С первого раза замечаешь не всё.
Она давно не участвовала в допросах и тем более не смотрела их записи, и вот сейчас она занималась именно этим. Когда она смотрела это видео в первый раз, то даже ощутила странное чувство (возможно, чувство прожитых лет?), сейчас этого ощущения не было.
«Слишком медленно…» — подумала она и ускорила запись в 2-3 раза. Учитывая, что она смотрела запись допроса, а не обычный отдыхающий видеоролик или фильм, растянутый каким-нибудь великим-автором-режиссёром черепашьим повествованием и водой, возможно, такое чрезмерное ускорение было не совсем правильным: всё-таки мелочи и детали таят в себе множество тайн, а в другой раз — и ответов. Однако старая бабка не видела в этом никак проблем и просто продолжила пересматривать допрос, ускоряя некоторые фрагменты и в 3-4 раза.
Бывало и наоборот — замедлялась, чтобы лучше уловить ответ и то, как он был сказан. Иной раз она могла пересматривать его десятки раз, пытаясь увидеть то, что увидеть, казалось, нельзя. Другой раз и выписывала для себя отдельные фразы.
Однако… Всё тщетно. Перед ней был обычный эгоистичный человек, со своими проблемами и чувствами неполноценности, которого прижали «к стенке», как крысу к мышеловке. Да, он определённо рассказал не всё, но не потому что смог схитрить или утаить, а потому что допрашивающие должным образом не развили тему.
Закончив второй просмотр, она снова задумалась.
— «Ему никогда не нравились кланы, а ещё он просто не переносит этого «толстого», этого «больного», этого «ублюдка», этого Регана О’Лири», — прочла она вслух цитату, затем хихикнула и добавила. — Неужто ты испугался, напыщенный овощ?
Эта шутка ей самой показалась до смешного нелепой: если даже Реган О’Лири начал бояться, тогда кто вообще способен не бояться и быть спокойным?
С другой стороны, она почувствовала, что какой бы нелепой не была эта шутка, истины она не умаляла: даже Реган О’Лири не понимал, что происходит, что задумал Ганц Йохансон и к чему нужно готовиться, иначе бы уже давно решил этот вопрос, со всем разобрался, а главное, не потревожил бы её своим долгим присутствием и своими самодовольными речами. Она была уверена, что все эти «улики», принесённые им, были лишь поводом предстать перед ней во всей красе, а истинная причина — понять, не скрывает ли она сама что-нибудь важное, например, местоположение Ганца Йохансона. Но её это не волновало: она знала, что к своему великому разочарованию, он покинет её с пустыми руками.
Старая бабка продолжала читать свои заметки и размышлять, наконец-то она добралась до самого конца и несколько раз повторила цитату:
— …«Однажды он сказал мне, что каждый видит то, что хочет увидеть. Простите, я могу ошибаться, но всё же скажу, зная его, я почему-то не вижу ничего хорошего для вас, всех вас», — и вздохнула.
Она чувствовала некоторую шероховатость в этих словах, но для неё было важно другое: «зная его», ей и самой было не трудно поверить, что ничем хорошим это всё не кончится. Однако на данном этапе её волновал совершенно другой вопрос: стоит ли ей во всё это влезать?
«Хотя… — подумала она. — Я и так уже влезла».
Старая бабка издала смешок, затем бросила взгляд на экран.
— А что, дать ей пообщаться с «ним» — не такая уж и плохая идея, даже хорошая, хе-хе-хе…