«Настоящие страдания»? Даже я не знаю, что они из себя представляют.
— Раз уж на кону «настоящие страдания», — медленно ответил я, принимая её пронзительный взгляд, — видимо, мне и вправду стоит подчиниться… но что от этого изменится? — я улыбнулся самой презрительной из всех презрительных улыбок. — Как я и сказал раньше: я весь твой. Что дальше? Только аккуратнее: я всё-таки ещё школьник — могут и за растление несовершеннолетних поса…
Тух…
— Ладно, ладно… Не посадят, будем считать, что это по обоюдному сог…
Тух…
— Так что, где я должен целовать, что вылизывать? Может, чешется что-то конкретное?
— …Как прискорбно, кажется, Влас Эванс полностью выбил из тебя все остатки ума и чувство самосохранения… — она нежно посмотрела мне в лицо. — Как прискорбно… Как прискорбно… Кажется, ты не оставляешь мне другого вы…
Она резко запнулась и замолчала.
— Эх, — я вздохнул и вернул ей нежный взгляд, — а знаешь, в чём твоя проблема? — Самонадеянность и заносчивость. Они не красят ни одного человека, даже такую девушку с миловидным лицом как у тебя. Но это в лучшем случае, а вот в худшем… В худшем — ты становишься беспечным… Беспечным, понимаешь? По глазам вижу, что понимаешь. Только представь, если создать подходящие условия, даже ель будет чувствовать себя комфортно в знойной пустыне, что уж говорить о таком неприхотливом человеке как я?
Я посмотрел на свои кисти и сказал:
— Сломай их.
Послышался звяк треснувших оков.
— Вот, — я встал и с хрустом потянулся, — хоть какой-то толк от твоей магии, хоть какое-то достойное применение, не зря же синтезировала, хах.
Я продолжил:
— Знаешь, что самое прискорбное? Ты здесь так долго распиналась, так живописно угрожала, так уверенно внушала, а сейчас… — я огляделся. — А сейчас ты смотришь, не можешь ничего сделать и даже не понимаешь, что происходит. Хотя где-то там… — я вплотную прижался к ней и прошептал на ухо, — к тебе медленно приходит понимание. Говоришь, знаешь что такое настоящие страдания? Настоящие страдания — это перейти мне дорогу. И, увы, ты не чёрная кошка, чтобы я просто проигнорировал это или даже обрадовался, угостив тебя от радости чем-то вкусным… Хотя… говоря о вкусном… учитывая, сколько времени ты выкроила для свидания со мной, я и вправду мог бы тебя кое-чем угостить, только вот… я так сильно тебя презираю, что, боюсь, у меня даже не встанет.
Я с «грустью» покачал головой и взял её за острый подбородок:
— Ни твоё миловидное личико, ни твой возбуждённый вид, ни даже твои глаза, так сильно жаждущие меня, — ничто не сможет исправить это, поистине, удручающее положение дел. Так что… Просто утихомирься, тебе всё равно ничего не светит. Сколько бы ты меня не желала, как бы не пыталась соблазнить, твой уровень — лишь всякие уроды. До меня расти и расти… Эй, тише-тише, — я ласково погладил её по голове, — магия? Магия тоже не поможет. Так что просто расслабься и получай удовольствие, хотя… понимаю, без какой-либо интимности в наших отношениях начать получать удовольствие трудно. Увы, интимность тебе не светит. Хотя прояви инициативу чуть раньше, быть может, и преуспела бы.