— Как прискорбно, но кажется «всяким ублюдкам» я симпатизирую куда больше, чем такой «хрупкой девушке», как ты.
— Не стоит утрировать…
— Я не утрирую! Это чистой воды правда! Не забывай, я всё-таки знаю как этого «ублюдка», так и эту «девушку» — так что смысл идеально отражает действительность!
— Мне грустно это слышать… Ты бьёшь в самое больное… — Лилит Б. наигранно приложила тыльную сторону ладони ко лбу. — И что я тебе такого сделала?
— А знаешь, — Джулия Б. снова пошла в «атаку», — если бы он попросил помощи, сотрудничества или даже случайно рассказал о чём-то подобном — я бы с удовольствием помогла ему, независимо от того, подчиняется он Ганцу Йохансону или какому-нибудь дьяволу.
— Вот как… Как я и сказала — в самое больное…
— Больное?! Разве такая как ты способна её чувствовать?! Разве ты не всего лишь безжизненная кукла?! Кукла, без чувств и эмоций — идеальный инструмент для «решения клановых вопросов» и «удовлетворения потребностей "его величества" — главы клана», разве нет?!
— Вот видишь, даже ты умеешь подбирать приятные слова и делать комплименты, — нежно улыбнулась и ответила Лилит Б.
Чуть погодя она поднялась и направилась к выходу.
— Не забывай, — бросила она перед уходом, — ты тоже часть семьи.
Кто знал, быть может, Лилит Б. было очень обидно, а может, она и вправду превратилась в безжизненную куклу — вопрос, ответ на который не знал, наверное, никто.
Когда она оказалась снаружи, её встретили несколько человек:
— Вы куда? — послышался вопрос.
Однако Лилит Б. проигнорировала их и с гордо поднятой головой взлетела и полетела куда-то в сторону.
Быть может, ей нужно было развеяться? Подышать свежим воздухом или выпить чего-нибудь сладкого? Однако чтобы это ни было, даже сама Лилит Б. не знала к чему приведёт её решение и как сильно оно повлияет на её жизнь и будущие события в целом. Как минимум она и представить не могла, что узнает как настоящие профессионалы играют на балалайках.
◊ ◊ ◊
Лилит Бортэ приближалась всё ближе к окраине города, отчего чувство неизвестности всё сильнее и сильнее угнетало её разум. Она искренне не понимала, что её ждёт впереди и куда она направляется. Она лишь понимала, что человек, способный на такое «подчинение», на такие манипуляции, ещё и на таком расстоянии… — не просто необычный человек, а «за гранью» необычный человек. Имея хорошее представление о волшебниках «сего мира», причём далеко не последних волшебниках, она искренне недоумевала и не знала, с кем из них можно было бы провести параллель. Несомненно, «стиль» у всех разный, но человек, способный так легко подавить всю её силу, всё её тело?.. Какой бы «стиль» ни использовал такой человек, на чём бы он ни специализировался и кем бы ни был — одно его умение такого «подавления» говорило о многом… очень многом! А Лилит Бортэ?! Лилит Бортэ на минуточку была не намного слабее Ганца Йохансона! И то, только с точки зрения общих навыков и опыта, с точки же зрения чистой магии она его вполне превосходила, и, учитывая их разницу в возрасте, со временем могла бы догнать или даже перегнать, но сейчас…
Сейчас она повстречалась именно с таким «за гранью» необычным человеком. Человеком, весь вид которого, всё поведение которого и вся сила которого были по-настоящему «за гранью» — девушка испытывала лишь чувство глубокого непонимания! Это непонимание не унималось, даже несмотря на её опыт, силу и знания, более того, непонимание даже смогло затмить бушующий букет эмоций во главе со злостью и ненавистью. Её эмоциональное состояние было настолько неуравновешенным, что даже суть фразы «потерять своё положение в клане» совершенно не волновала её. Будь Лилит Бортэ роботом, её можно было описать словами «сбой в программе», но она была человеком. Человеком, чьё закостенелое мышление, причём в столь молодом возрасте, и вправду не сильно отличалось от программного скрипта, несоответствие с которым выводило всю систему из строя. Другой вопрос, вероятно, самый интересный — что же всё-таки является истинной причиной этого сбоя: осознание силы противника или непринятие собственного бессилия — унижения?! Хотелось бы сказать, что первый вариант, однако… Существуют ли вообще клановые волшебники, которых не готовили к «необъятности неба и земли» и к существованию по-настоящему могущественных людей?! Даже если такие необразованные волшебники и есть — Лилит Бортэ точно не относилась к их числу. Что уж говорить, если об этом знали даже её помощники, которые летели за ней с самого АДа, не отставая ни на йоту. К слову, заподозрить что-то неладное они так и не смогли, да и их госпожа терпела фиаско за фиаско пытаясь подать сигнал о помощи. От этого бессилия у неё всё сильнее возрастало ощущение, что «этот человек» знал её лучше неё самой. И пусть на деле это было не так, и пусть глубоко в сознании она прекрасно понимала, что любой знающий её как родную явно заподозрит неладное после недолгого общения — избавиться от нарастающего страха девушка всё равно не могла: события развивались слишком быстро, слишком уверенно. Создавалось ощущение, что теперь вся её жизнь и всё её существование превратились во что-то заведомо предрешённое. Предрешённое и находящееся в чьих-то руках — чужих руках! Однако реальность была куда более жестокой, ведь это было не просто ощущение — нет! — это была истина — неумолимая правда: её жизнь принадлежит чужим рукам! Не было никакой надежды на благоприятное развитие событий и тем более на счастливый конец — беспросветная тьма!